Служба ширванца 1726–1909 г. Исторический очерк 84-го пехотного Ширванского Его Императорского Величества полка - Андрей Вилович Блинский

class="p1">Вот эта-то простоя решимость всякого солдата лечь костьми на своем посту и составляла его несокрушимую силу.

С большим трудом удалось наконец перенести орудия через брешь и тем подкрепить штурм, успех которого до сего времени не был еще обеспечен. Первые выстрелы наших орудий, раздавшиеся в городе, оживили штурмующих. Полковник Бородин, надеясь уже удержаться к городе, послал офицера с донесением об этом к Паскевнчу, но через несколько минут пал, смертельно пораженный пулею в живот: пал, оплакиваемый всеми, кто только знал этого выдающегося человека. Имя его, окруженное славой, не умрет в потомстве.

Командование полком принял на себя подполковник Авечкин. Ширванцы, ожесточенные потерей любимого командира, дрались, как львы, и выбили неприятеля из оврага; турки скрылись в жилищах, ширванцы с остервенением стали выламывать двери сакель. В это время подошло подкрепление. По приказанию Паскевича баталион Херсонского гренадерского полка примкнул к нашему 2-му баталиону, который мужественно отражал атаки турок около церкви.

Прибытие херсонцев дало возможность пойти в решительную атаку. Подполковник Юдин с первым баталионом, выбив турок из ближайших домов, устремился вверх по оврагу, а второй баталион Авечкина, поддержанный херсонцами, двинулся на церковь, откуда неприятель, после упорной защиты, принужден был спасаться бегством. Немедленно после этого, на плоскую крышу католической церкви было, поставлено орудие, а на кровли домов, подняты мортирки. Подошедший баталион Эриванского полка подкрепил наш левый фланг и центр, и бешенные натиски турок были сломлены. Последние защитники крепости скрылись в цитадель.

Бой, хотя и не столь ожесточенный, длился всю ночь. От брошенной гранаты вспыхнул пожар, который при все усиливающемся ветре быстро распространился по всему городу, отняв у защитников последнюю возможность держаться.

На другой день, в 7 часов утра, крепость и цитадель пали, и Ахалцих был занят нашими войсками.

16-го Августа Паскевич въехал в покоренную крепость. Поравнявшись с Ширванским полком, он благодарил его за доблестную службу и, между прочим, спросил: «А много ли вас ребята, осталось?» – «Штурма на два хватит, ваше сиятельство!» – бойко ответил один из ширванцев. Он не ошибся в расчете. Штурм этот стоил нам более трети состава полка; знамена наши были пробиты картечью в семи местах.

Донося Государю о взятии Ахалциха, Паскевич, между прочим, писал: «Войска Вашего Императорского Величества и в особенности Ширванский полк, первый через пролом вошедший в город без выстрела и потерявший третью чисть людей убитыми и ранеными, сражались истинно геройски и доказали, что для них нет ничего невозможного».

Вестником славной победы послан был к Государю нашего полка майор Юдин, которого Государь произвел в подполковники и пожаловал орденом св. Владимира 3-й степени.

Паскевич заканчивал свой рапорт так: «С сим всеподданнейшим донесением отправляю Ширванского пехотного полка майора Юдина. Выбор мой пал на него сколько потому, что он служит в полку, более прочих споспешествовавших успехам дня сего, столько и по той причине, что он, по испытанной неустрашимости и примерному мужеству, оказанному при взятии Ахалциха, заслуживает Всемилостивейшего воззрения Вашего Императорского Величества».

Полку были пожалованы за этот беспримерный штурм две Георгиевские серебряные трубы, а полковник Авечкин и штабс-капитан Рознатовский награждены орденом св. Георгия 4-й степени.

При въезде в Ахалцих, на почтовой дороге, стоит скромный памятник с надписью: «В память воинам, павшим при осаде и взятии войсками в 1828 году Ахалцихской крепости». Скромные, но многоговорящие слова тому, кто знает, сколько невероятных трудов и жертв стоило это кровавое дело.

На штурм Ахалциха сложена песня рядовым Херсонского полка Любимовым. Херсонцы, как мы видели, шли на штурм рука об руку с ширванцами; вот почему песня эта принята у нас и переделана для нашего полка.

Ночь ужасна наступала.

Канонада замолчала;

Вдруг последовал приказ

Всем войскам сниматься враз.

Лагерь быстро мы снимали,

К Ахалциху наступали;

Это был год двадцать восьмой,

Август был пятнадцатый.

Генералы тут спешили,

Подчиненным говорили:

Дети время турок бить,

Время в городе нам быть.

Пойдем драться с врагом гордым,

Он довольно был упорным;

Пора гордость наказать,

Пора город штурмом взять.

Не далеко войска стали;

Турки все еще молчали;

Их паша не помышлял,

Чтоб Паскевич город взял.

Как увидели злодеи

Со высокой батареи,

Громко начали кричать –

Идет русский город брать.

Дело было на Успенье,

День пришелся в Воскресенье,

То был празднпк храмовой

Наш Ширванский полковой.

Тут Паскевич наш верхом

Поздоровался с полком;

И поздравив нас ширванцев,

Ахалцих велел нам взять.

Полковой наш комондир.

Был полковник Бородин.

Он на штурм ширванцев взял.

Там и жизнь свою отдал.

Все ширванцы сожалели,

И как звери полетели.

Новый командир лихой.

Был Авечкин дорогой.

Ширванцы наши были в славе:

Были первыми в канаве;

Влезли прежде всех на вал,

Как враг храбро ни стоял.

Предводители все смело

Исполняли свое дело;

Турок крепко защищался,

Долго в руки не давался.

Но кто может устоять,

Когда русский хочет взять;

Хоть огонь и был жесток.

Также ров там был глубок.

Неприятель устрашился,

И от валу отступился,

И рассыпался по граду,

Чтоб сыскать ину ограду.

Трепещите вы Аджарцы,

Не спасли вас и завалы,

Не защита вам и вал,

Когда русский прибыл к вам.

За Ахалцих Царь нам дал

Две серебрянны трубы,

И Паскевича назвал

Шефом нашего полка.

Праздник Ширванцев

Главнокомандующий Кавказской армией, граф Паскевич-Эриванский, был назначен шефом нашего полка. Гордый своим новым назначением, Паскевич 10-го сентября того же года устроил своим ширванцам праздник. Обращаясь к пирующим солдатам, он сказал: «Благодарю вас, друзья мои! Мне приятно разделить с Вами радость в тех местах, которые вы приобрели своей храб ростью. Я старый воин и смело могу сказать, что вы, ширванцы, показали редкий пример в военном деле: вы хладнокровно, сомкнутыми колоннами, с песнями пошли на приступ. Турки пустили в вас дождь пуль и картечи, знамена наши пробиты,