Михаил Скрынников - ВДВ. Как выжить и победить в Афгане

– Марченко, используй танки, которые у тебя, и помоги роте.

К этому времени начался бой за еще один укрепленный дом, только с другой стороны кишлака. Стрельба была сильной. Десантники снова залегли. Взвод десантников, который был наверху ущелья, вступил в огневое соприкосновение с мелкой группой мятежников, которая уходила в горы. Со стороны дороги кишлак охватила вторая рота, которая медленно продвигалась по окраине кишлака. По ней тоже был открыт огонь из стрелкового оружия. Создавалось впечатление (этому способствовало и эхо в ущелье), что во всем кишлаке идет война. После разговора с командиром Марченко объявил разведчикам сбор. Собрались около разрушенного дувала с виноградником. Пока он объяснял задачу, подошли танки. На два танка Марченко десантом посадил группу Воронина, и та стала обходить кишлак слева. Сам ротный пошел с двумя группами, которые, как пехота, цепью, осторожно стали выдвигаться через виноградник в сторону кишлака. Они окружили кишлак, но специально оставили свободным дорогу в горы, чем «духи» и поспешили воспользоваться. Но тут налетела пара боевых вертолетов, и давай их НУРСАми шандарахать! Оставшиеся в живых рванули обратно в виноградник. Разведчики и танкисты встретили их огнем. Когда на кишлаке был «поставлен крест», сзади разведчиков появилась цепь солдат третьей роты, которая спешила на помощь. Эта была инициатива комполка, и это было уже лишним. Разведчикам осталось только собрать трофеи и вынести их к дороге.

Вверху ущелья, где десантировался батальон, по всей видимости, начинался бой. Стрельба вначале была не ахти какой, но постепенно стала усиливаться. От «кэпа» поступила команда: всем сосредоточиться у горы Пологая. На этот раз группа Ивашко оседлала танки и направилась в обход виноградника к дороге. Танки уже выходили на окраину виноградного поля, как вдруг из ближайшего оврага по десанту был открыт огонь из стрелкового оружия. Пули зацокали по броне, и разведчиков словно ветром сдуло с танков. Танки остановились, повернули стволы своих пушек в сторону оврага и как жахнули по оврагу, – кто бы там ни был, мало ему не показалось. Прикрываясь огнем танков, разведчики быстро ворвались в пологий овражек. Один из трех уцелевших «духов» попытался убежать, но сообразил, что деваться в создавшейся ситуации некуда, лег за камень и стал отстреливаться. Местность была более-менее ровной, и позиция «духа» была хорошо заметна. Ивашко сказал:

– Ну, это даже и хорошо, что мятежник отстреливается. В плен не надо брать.

Разведчики получше прицелились и выпустили в него несколько очередей, а затем еще несколько. Стреляли бы и дальше, если бы не команда лейтенанта:

– Прекратите стрельбу, «дух» больше не стреляет.

Оружие у него тоже забрали и вышли к своим. Около дороги образовалась целая куча трофейного оружия. Здесь были автоматы нашего и китайского производства, несколько пулеметов и два гранатомета: всего 43 единицы. Банда была полностью ликвидирована. Один из пленных проговорился, что в этом бою погиб и главарь банды по имени Хайрулло, который в свое время прошел подготовку в одном из учебных центров Пакистана. В этом бою разведчики обошлись без потерь, если не считать ранения, которое получил снайпер Коленов. Ранение было, по его словам, пустяшное, и от госпитализации разведчик отказался. После боя десантники, как всегда, зубоскалили, подшучивали над молодыми, и если бы не командиры, то напрочь позабыли бы об осторожности. Через некоторое время к сухому руслу подошла полковая колонна. Комбат подал команду на построение, и ротные стали выводить свои подразделения к дороге. «Кэп» первым выслушал комбата и, судя по тону разговора, устроил ему разнос. Командиру со стороны виделось, что подразделения допускали много ошибок в тактике действий. Марченко тоже подошел к Семкину и подробно доложил о ликвидации засад и о том, как проходил этот нелегкий для разведчиков бой. Не забыл он сказать и о ранении Коленова. Офицеры оперативной группы штаба дивизии и командир полка подошли к трофейному оружию и стали внимательно его рассматривать, делая комментарии. И вот тут впервые в присутствии офицеров дивизии Семкин сказал:

– Марченко, твои разведчики оказались молодцами.

«А только ли сегодня, командир? – подумал про себя ротный. – Шпак в подобной ситуации назвал бы по имени и отчеству, не забыл бы руку пожать. И уж точно бы сказал: «не забудь парней представить к награде». Да ладно, хорошо, что хоть дошло до «кэпа», кто чего стоит в бою».

В это время выше в ущелье бой разыгрался не на шутку. Это вызывало у десантников серьезную тревогу за своих товарищей: наверху те были без поддержки боевых машин, один на один с мятежниками. По замыслу операции после зачистки две группировки должны были встретиться где-то километрах в трех выше по ущелью. Как будто понимая положение, в котором находятся десантники, вдоль ущелья вверх прошли две пары боевых вертолетов. Во время уточнения боевой задачи на дальнейшие действия комбат задал вопрос:

– А какая обстановка там, на перевале? Слышна стрельба, только что вертолеты пролетели.

Проскуряков, офицер штаба дивизии, говорил медленно, а рассказывал подробно.

– Банда, которая отдыхала в верхнем кишлаке, не желая повторить судьбу своих подельников из нижнего, ушла в сторону перевала. Это, по всей видимости, как раз та банда, которая несколько дней назад и появилась в кишлаке. После отдыха она должна была уйти по горам в провинцию Бамиан. Наверху банда напоролась на десантников. Завязался скоротечный бой. «Духи» пытались прорваться в горы и с одной стороны и с другой, но ничего из этого у них не получилось, везде они встречали огонь. Неся потери, они вернулись обратно в кишлак. Они прекрасно понимали, что в селении им оставаться никак нельзя, там им будет каюк. По-любому банда уйдет из кишлака, но в нашу сторону возвращаться у них резона нет, а наверху она уже свое получила. Остается одно: уходить слева и справа через ущелье, а там по тропам в горы. Уходя, душманы могут оставлять небольшие группы прикрытия. Это в большей мере касается разведчиков. Марченко, работая, будьте предельно внимательны и осторожны. Находитесь в готовности немедленно применить оружие на поражение. Если вопросов больше нет, пойду доложу решение комполка комдиву.

Вскоре колонна двинулась дальше. Разведрота опять была впереди: две группы вели разведку, а одна прикрывала действия саперов, которые после всего, что случилось с танками, старались лучше искать мины. Кстати, моменты подрыва танков издалека смотрелись убедительно: с дымом и пылью. Но на самом деле было все не так и плохо: мины не были усилены дополнительным зарядом взрывчатки и особых повреждений танкам не причинили. Пока шел бой в кишлаке, ремонтная группа привела танки в порядок, и они своим ходом убыли в Кабул. В группировке на ходу осталось два танка.

К обеду разведчики, вконец вымотанные ходьбой по горам, подошли к небольшому скальному обрыву. Усталость начинала сказываться и на бдительности. Платонов то и дело об этом напоминал. Вдруг дозорные подали сигнал «Противник!» Взводный осторожно вышел к бойцам.

– Ну, что заметили?

– Пещера, а в ней кто-то есть.

До нее было метров тридцать.

– Сейчас брошу гранату, – сказал один из разведчиков. Но надо же быть такому! Из пещеры показалась чумазая детская головка.

– Отставить гранату!

Все же соблюдая осторожность, разведчики подошли к пещере. Куча детворы забилась в угол и косо смотрела на «шурави». С большим трудом удалось выманить детей из укрытия. Вид у них был довольно жалким: грязные, оборванные, а некоторые и без обуви. Старшему было на вид не больше десяти. К пещере подошли остальные солдаты и ротный. Как могли, детей успокоили. Открыли несколько банок сгущенки и консервов с гречневой кашей, рядом положили сухари и галеты. Дети не решались приступить к еде, но запах консервов и голод победили детский страх. Они стали нерешительно кушать, но потом «разогнались» и смели все. Наблюдая за голодными детьми, разведчики немного расслабились. И тут совсем рядом раздался громкий выстрел, настолько громкий, что эхо долго разносило его по ущелью. Стрелял совсем дряхлый старик, которому, скорее всего, и поручили присматривать за детьми. Он был настолько старый, что ротный не удержался и сравнил его с басмачом 1920-х годов, который воевал против Красной Армии. Кто-то из разведчиков размахнулся и ударил мультуком [32] о камень.

– Зря ты это сделал. Взяли бы к себе в роту на память, – сказал Платонов.

Разведчики оставили старика с детьми около пещеры и продолжили свой путь. И тут группа Ивашко радировала: «Наблюдаем группу мятежников, которые по тропе поднимаются из ущелья. До них метров восемьсот, огнем воздействовать не можем». Ротный тут же передал это командиру полка и дал координаты цели. Но пока разворачивали дивизион и вызывали вертолеты, душманы спокойно поднялись из ущелья и скрылись из виду. А вот второй группе мятежников досталось «на орехи» от огня артиллерии. Разрывами и ударной волной некоторых «духов» сбрасывало с обрыва, но единицам все же удалось вскарабкаться наверх и скрыться. Наконец появились вертолеты, и разведчикам снова представилась возможность наблюдать за их работой. Картинку боя со стороны наблюдать интересно, но надо не забывать и о задаче. Где-то через час разведгруппы подошли к кишлаку, который был на другой стороне ущелья. Они оказались значительно выше и теперь могли просматривать дворы ближайших домов и наблюдать, что там творится. В кишлаке было спокойно, но вот один житель поднялся на крышу своего дома, некоторое время постоял и тут же спустился обратно. Ротный в бинокль стал рассматривать дома, окрестности. Его внимание привлек дом, который был ближе к перевалу. В небольшом саду он рассмотрел группу людей, которая копалась в земле. «Интересно, чем это они там занимаются?» – подумал он. – «Окоп роют, вот что они делают!» – ответил сам себе ротный и продолжил наблюдение. В голове командира мелькнула мысль о том, что в банде есть человек, который силен в тактике: при оборудовании позиции был предусмотрен и вариант отхода в безопасное место. Затем ротный навел бинокль наверх – туда, откуда ожидалось появление десанта. По извилистой тропе спускалась колонна батальона: через несколько сот метров она скроется за очередным поворотом. Дальнейшее его наблюдение и рассуждения прервал голос Воронина, который со своей группой только что присоединился к основной группе.