Выписка из журнала маневренных карточек (За период с 04.07.1977 по 17.11.1998) - Павел Георгиевич Вишняков

коллеге, тот отдарился бензиновой зажигалкой с символикой «Лондона» – красным мечом, потом выскочил, и вернулся…с моей фуражкой, той самой, севастопольской, с шерстяным чехлом и шитым крабом…

И доносил я её до самого увольнения в 1998 году.

Такие дела…

Бизнес-план

Игорю очень хотелось заработать.

К 1993 году уже стало понятно, что уборщица на ж/д вокзале в Мурманске зарабатывает больше, чем флагманский специалист штаба бригады с местом базирования в Ара-губе. Чего тут греха таить – нам всем хотелось заработать.

На оперативках нами просчитывались разные варианты – от продажи секретов до открытия магазина со сникерсами и датской «золотой салями». Первый вариант отпал сразу – секреты продали до нас, государственным оптом, чем сбили цену на ещё остающиеся в нашем распоряжении военные тайны, даже заморачиваться не хотелось. Коммерческие ларьки уже были на каждом шагу, их хозяева – бывшие наши коллеги, – уже приспособились по-волчьи выть, и пристроиться в эту стаю можно было только на роль извозчика-экспедитора.

Но Игорю очень хотелось заработать.

Кстати подворачивалась боевая, ему с прошлым опытом службы на мпк ещё не приходилось бывать в Средиземке, поэтому этот новый в нашем штабе флагманский специалист по нескольку раз на дню выпытывал у старших товарищей подробности прошлых походов.

«А как вы заработали? Никак?? Только боны?! Да вы что! – я тут слышал, что на жвачках со вкладышами люди подымались… Не знаете… Ну, ладно…»

А мы и в самом деле никак не зарабатывали, истории со жвачками были, но не у нас – на ЧФ. Там это дело действительно было поставлено на поток, начальство смотрело сквозь пальцы, да и ничего особенно криминального в этом не просматривалось. На сирийские/ливийские и иные арабские фунты/лиры, полагавшиеся во время заходов, закупались целые коробки этого добра, а в Крыму сдавались оптом, по изрядной цене, превышавшей курс обмена в 3-4 раза. С учётом отсутствия таможенного досмотра военных кораблей получалось очень неплохо. Машины покупали через год-два. Но это в Крыму – с налаженными каналами сбыта и прочими южными подробностями. На севере в этих схемы военных не пускали.

Но Игорю очень хотелось заработать…

…

Разместили штаб в офицерских каютах Бессменного. Флагмана постарше заняли каюты по правому борту, помладше – по левому. Каюта № 14, в которой Игорь заселился вместе с Ф-СПС, была тесной сама по себе, а те несколько хоккейных сумок, которые он в ночь перед выходом самолично занёс в неё, не оставили свободно места напрочь. Флаг-СПС, человек из народа, уже второй срок ходивший в майорском звании, пару раз в первый день обломал себе ноги об эти гробы и возопил, но матерщина текстильно-прядильного поммастера (был в его жизни такой штрих), помноженная на опыт службы в Лииннахамари и Порту-Владимире, не возымела никакого действия на моего героя. «Паша, ты начальник походного штаба, – орал у меня в каюте спсовец, – Паша! Если этот деятель не уберёт свои железяки, я его прибью, вот этой ночью и прибью!» Нагрянув в каюту мы застали нашего Ф-РТСа разглядывающим содержимое хоккейных баулов.

А там было чем полюбоваться – такого количества гильз я не видел никогда. Аккуратно уложенные 57-мм были набиты утёсовскими 12,7, свободные места были густо засыпаны 30-мм, а россыпь 7,62, распиханных во все полости, поражала воображение!

Сам Игорь напомнил мне в этот момент Барона из Скупого рыцаря:

«О, если б мог от взоров недостойных

Я скрыть подвал! о, если б из могилы

Прийти я мог, сторожевою тенью

Сидеть на сундуке и от живых

Сокровища мои хранить, как ныне!»

И взгляд у него был соответствующий…

Но мы всякие взгляды к тому времени видали, поэтому через пять минут стало понятно, что это и есть тот самый вариант заработать, о котором он нам все уши прожжужал: «Паша, да ты что! Они там с ума по цветмету сходят, всякие кальяны, сувениры из них делают. Я в Тартусе всё это дело оптом сдам на доллары, у меня и адрес верного человека есть. Да никакой уголовки – 57-е мне с мпк набрали по старой памяти, а эти мне бойцы с наших кораблей насобирали…»

Грешен я – жаль мне его стало, решил я промолчать и не докладывать об этом родимом пятне, «что я сторож брату своему», да и не брат он мне вовсе…

Сломал он переборки в нижнем рундуке, кое-как затолкал туда эти сумки и спал в дальнейшем на образовавшемся горбу.

…

Тартус встретил нас приветливо – вода, электричество, скоропорт. Улеглась швартовная суета, команда мылась, и с добра Жаринова офицеры штаба пошли в город на рекогносцировку. Но не прошло и двух часов, как на волноломе появился уазик, из которого вылезли сирийские военные. Вежливо подождав у трапа дежурного, они прошли в каюту командира похода, а уже через пять минут туда вызвали и меня…

Вот, когда я готов был провалиться сквозь землю! Оказывается, этот незадачливый флагманский коммерсант первым делом направился в квартал, где живут и торгуют всякие самоделкины по бронзе и меди. Не мудрствуя лукаво, он вытащил из сумки образцы товарной продукции и начал разъяснять мастерам-лудильщикам свою ценовую политику. Те слушали его, кивали головами, курили, кивали головами, говорили друг другу «Мухаббарат», а потом расступились, дав дорогу двум молодцам в форме защитного цвета. Повертев в руках удостоверение офицера ВС СССР, молодцы посадили Игоря в машину. Мастера медных дел проводили его словом «Мухаббарат», и вернулись к игре в нарды.

Вот этот самый мухаббарат и держал сейчас Игоря под замком, о чём и сообщили приехавшие сирийские товарищи. Разглядев мою сконфуженный вид, Жаринов сказал: «Колись,» и я выложил предысторию этого незадачливого Каупервуда. «Мда… Пошли выручать,» – комбриг уехал на уазике с сирийцами.

Вернулись они уже к поверке. И сразу же направились к каюте № 14. Под личным наблюдением Жаринова Игорь тащил свои баулы по коридорам и трапам, а потом высыпал всё это богатство с бака. Красивый звон разных тонов мелодично совмещался с бульканием уходивших под воду гильз и таял в сирийской густой ночи.

Больше в одиночку Игорь на берег не ходил – ни в Тартусе, ни в Стамбуле, ни в Гибралтаре. Мне тоже Жаринов настроение испортил надолго, наговорив один на один в каюте нелицеприятностей.

А этого бизнесмена я потом спросил насчёт «верного человека в Тартусе», что ж ты, говорю, сразу-то к нему не пошёл. Да мне сказали, говорит, что он хорошей цены не даст…

Так и забыли мы про все варианты заработать на боевой службе. А как только