Кузя - Виктор Александрович Блытов

для тебя. Сам понимаешь – фиг бы дали! А так, баба с возу – кобыле легче! – подвел итоги и подписал все документы тот же усатый майор. Потом, улыбнувшись, вдруг спросил, – а Охотская – это от того, что охота у вас прекрасная? Как там говорится в поговорке: «Тебе охота и ей охота – вот это охота». – Бабы у вас все до гулянок тоже охотские?

Кузьма шутку не принял.

– Название нашей станицы произошло от названия Охотского полка, который держал укрепления за Кубанью. А может, еще и от того, что за Кубань к воинственным горцам переселяли самых смелых казаков из черноморских станиц, призывали охочих или желающих к такому опасному переселению, – пояснил Кузьма майору.

Не увидев на лице Кузьмы желания пошутить, майор собрал в кучу все документы Кузьмы, вложил их ему в руки и, разведя руками, крикнул в сторону двери:

– Следующий! Свободен, каптри! Ты теперь уже не наш, а Охотский! Можешь быть теперь Охотским сколько захочешь! Бабам привет передавай вашим. Надо к вам в отпуск собраться на рыбалку и охоту.

Прощание с Валерой и Мариной было недолгим. Вещей у Кузьмы было немного, всего одна сумка.

Билеты были куплены на утренний рейс самолета на Краснодар. На прощанье Кузьма купил хороший торт и шампанское для Марины. Они втроем отпраздновали его отъезд. Марина была, как никогда, приветлива с Кузьмой.

– Ты, Кузенька, не стесняйся, если что – приезжай к нам в гости, всегда будем рады тебе! – приветливо улыбалась она Кузьме.

Ей вторил Валера, опасливо поглядывая на жену.

– Кузя, ты не стесняйся, если что – можешь пожить у нас сколько надо.

И тут же замолк, видимо, получив удар ногой по ноге от Марины под столом.

Часов в восемь вечера Кузьме внезапно позвонил бывший сослуживец по «Бресту» Миша Морозов и пригласил к себе домой на проводы Василия Васильевича, командира БЧ-7, улетавшего завтра на Санкт-Петербург.

Кузьма видел, что его присутствие в доме Валеры даже в последний день не совсем приятно Марине, поэтому с удовольствием согласился провести последний вечер во Владивостоке со своими бывшими сослуживцами. Марина только сказала напоследок:

– Если поздно вернешься, то я тебе постелю в коридорчике на матрасе, все равно тебе рано уходить.

– Хорошо! – согласился радостно Кузьма и убежал к Валере Морозову, который жил неподалеку.

В квартире бывшего командира БЧ-2 авианосца «Брест» Валеры Морозова на улице Семеновской во Владивостоке собрались бывшие офицеры авианосца «Брест». Провожали уезжающих в Европу, вернее, в европейскую часть России или, как говорили, в большую Россию, бывшего командира БЧ-7 Муравьева Василия Васильевича, ныне капитана 2-го ранга. А когда узнали, что и Кузьма улетает завтра на Кубань, решили провожать сразу и его. Так сказать, совместить все проводы.

Эскадра в лице контр-адмирала Доскаля постаралась избавиться от беспокойных офицеров с «Бреста» и в начале 1995 года они почти все оказались за штатом, а затем были уволены по оргштатным мероприятиям в запас или просто выкинуты за «ненадобностью» с флота.

В период активной стадии распродажи кораблей руководители флота адмирал Душенов, командир эскадры контр-адмирал Доскаль старались избавляться прежде всего от честных, нормальных офицеров, тех, кто в хоть в какой-то мере не воспринимал мошенничество по продаже кораблей руководством флота, и вообще не разделял взглядов о необходимости распродажи кораблей.

Командиры БЧ-7 и БЧ-2 авианосца Василий Васильевич Муравьев и Миша Морозов были вынуждены уйти с флота по организационно-штатным мероприятиям – сокращению их должностей. Командиру БЧ-4 Саше Герасимову удалось перевестись в высшее военно-морское училище, или, как теперь оно называлось – Военно-морской институт, куда руки «Душмана» и «Учителя» пока не дотягивались.

Кузьма успел попривыкнуть к гражданской жизни, изрядно потрудиться на ниве дальневосточного бизнеса, что не принесло ему ни дивидендов, ни радости.

Звенела гитара, рвавшая душу, и Миша выводил слова песни, специально написанной им для уезжающих друзей:

Бросаем службу навсегда,

По трапам сходим в одиночку.

И бежим со службы кто куда,

Чтобы найти родную точку.

– Ребята, за нашу службу, за нас, за «Брест», за наши корабли! – поднял тост Сан Саныч Лебедев – бывший особист, как называли его на корабле, или официально – оперуполномоченный особого отдела бывшей группы кораблей «отстоя» в бухтах Чародейка и Русалка.

Надо, наверное, сказать, что особистов в свою компанию корабельные офицеры никогда не брали, хотя жили рядом в соседних каютах на корабле и месяцами вместе бороздили моря. И тем не менее … не брали. Другое ведомство, другие отношения. В задачу особиста входило знание обстановки в офицерских каютах и матросских кубриках, а офицеры этому знанию, как правило, не были довольны, ибо всё, что знал особист, становилось почему-то известным командиру и замполиту.

Для Сан Саныча на «Бресте» было сделано исключение, какого не знал ни один другой особист. Он видел это и высоко ценил.

Дружба с Сан Санычем началась с его прибытия на корабль. Ранним мартом, абсолютно не раздумывая, он бросился с баркаса в холодную воду спасать оступившегося и упавшего за борт молодого матроса. Вокруг баркаса плавал лед и, тем не менее, Сан Саныч сделал все возможное и невозможное и вытащил испуганного до смерти молодого парня, таращившего на него и всех в баркасе, свои испуганные голубые глаза. Матрос не умел плавать и, если бы не реакция Сан Саныча, он пошел бы, как топор, ко дну.

А потом крупозное двухсторонне воспаление легких. Уколы, капельницы, корабельный изолятор. Сан Саныч очень удивился, когда в изолятор к нему пришли с бутылкой спирта и закуской тогда старший инженер БЧ-2 капитан-лейтенант Морозов (матроса которого он спас), корабельный врач капитан Игорь Муратов, а также командир первого дивизиона БЧ-4 капитан-лейтенант Герасимов и начальник химической службы Сергей Огнинский.

– Сань, ты чего тут разлегся? Вставай! Мы лечить тебя пришли немного! – сказал начхим и поставил на столик бутылку спирта странного желтого цвета, – это очень хороший спирт от начмеда, лечебный, от его щедрот. Начмед говорит всем нам, что излечивает любую пневмонию за несколько дней. Но в одиночку, говорит врач, его принимать нельзя!

– Доктор, а мне можно спирт? Я все же лекарства принимаю. Не повредит?

– Если с доктором – то можно, если без него – то нельзя! – важно сказал Игорь Муратов, разливая спирт, настоянный на витаминах «Гексавит», за что получил название «медицинская или лечебная докторовка», по граненым стаканам.

После этой встречи отношения офицеров с особистом, пришедшим недавно на корабль, наладились, и даже больше того – переросли в дружбу.

События, связанные с угоном «Бреста» на Дальний Восток,