Польский крест советской контрразведки - Александр Александрович Зданович

В результате подобного рода прогнозов по обе стороны границы в умах очень многих людей вскоре утвердились соответствующие стереотипы, больше свойственные состоянию войны, чем мирной обстановке. Польский историк 3. Залуский в своей книге «Пути к достоверности», опубликованной в Варшаве в 1986 г., отмечал: «Реальные обстоятельства польско-советских отношений в межвоенном двадцатилетии сформировали события 1920 г… Люди, которые разрабатывали и реализовывали политику на протяжении всего межвоенного периода и в Варшаве, и в Москве, – это были люди, сформированные в 1920 г.»[387] Нельзя не отметить, что за 1919–1920 гг. около 1,5 млн граждан России, Украины и Белоруссии прошли через бои с польскими войсками на Западном и Юго-Западном фронтах, лично столкнулись с «панами» и имели определенные негативные психологические и политические представления о них. После окончания войны происходил процесс репатриации, массы людей перемещались из Советской России и наоборот. В отчете Центроэвака указано, что «центр тяжести репатриации падает на Польшу»[388]. Общее количество репатриантов, согласно приведенным в отчете данным, только за период с 1 января по 1 декабря 1921 г. составило около 600 тыс. человек. И это без учета Украины и Белоруссии. Многие из отбывавших в Польшу, особенно военнопленные, не испытывали никаких симпатий к советскому строю и вообще к нашей стране. Те, кто возвращался в Россию, Украину и Белоруссию из польского плена, а также бывшие политические заключенные польских тюрем, относились к властям Польши ничем не лучше. Как сейчас ясно, несколько десятков тысяч советских военнопленных были убиты или умерли в результате нечеловеческих условий содержания в концлагерях. Среди советских фронтовиков, а также военных и партийцев, которые работали в ближайших тылах, настрой был тоже соответствующий. К этой категории лиц относились и чекисты.

Еще со времени боевых действий борьбой с польской разведкой активно занимались, к примеру, заместитель председателя ВЧК-ГПУ И.С. Уншлихт, будущие руководители Особого и Контрразведывательного отделов ОГПУ А.Х. Артузов и Я.К. Ольский, начальник Секретно-оперативного управления Е.Г. Евдокимов, начальник Административно-организационного управления И.А. Апетер и некоторые другие высокопоставленные сотрудники органов госбезопасности. В мероприятиях по польской линии в период войны было задействовано большое количество чекистских руководителей среднего звена и рядовых сотрудников. До свой смерти в июле 1926 г. их действия направлял и контролировал глава ВЧК-ОГПУ Ф.Э. Дзержинский. Указанные выше ответственные работники органов госбезопасности на протяжении 1920-х, а некоторые и до середины 1930-х гг., определяли стратегию противодействия шпионажу и другим видам подрывной деятельности иностранных спецслужб и были абсолютно уверены в том, что главные удары по безопасности нашего государства в этой сфере наносят именно польские спецслужбы при всесторонней поддержке со стороны разведок Англии и Франции.

Аналогичная «личностная» ситуация сложилась и в сопредельной стране. С июля 1920 г., на протяжении советско-польской войны и нескольких последующих лет (до 1923 г.) начальником 2-го отдела Генштаба Польши (в функции которого входили разведка и контрразведка) оставался И. Матушевский[389]. В Первую мировую войну он служил в одном из гвардейских полков царской армии, отличился в боях, а с 1918 г. перешел на разведывательную работу в Войско Польское. Под псевдонимом «Кушелевский» возглавлял крупную шпионскую организацию в тылу красных войск в районе Минска. Позднее (в начале 1920 г.) он создал и руководил нелегальной резидентурой на территории Украины. Ближайшие соратники И. Матушевского прошли похожий путь, что называется, «закалились» в борьбе с чекистами и советской военной разведкой.

Под руководством его предшественника на посту начальника 2-го отдела ПГШ М. Мацкевича разрабатывались основополагающие инструкции по разведывательной службе, направленные в основном против Советской России. В этой связи важно иметь в виду, что кадровый костяк руководящих и оперативных работников польской разведки, действовавших на основе этих инструкций, многие годы составляли члены Польской организации войсковой (ПОВ). Официально данная организация прекратила свою работу на территории этнической Польши примерно к середине 1919 г. Но на Украине и в Белоруссии она только нарастила свои усилия и вербовала новых сотрудников в интересах расширения разведывательно-подрывной деятельности против Советской России и союзных ей республик. В середине января 1919 г., когда Информационный (разведывательный) отдел Верховного командования Войска Польского (ВКВП) был реорганизован, в его состав вошел реферат по вопросам ПОВ. Как указывает польский историк А. Мисюк, этот реферат использовал членов организации для ведения разведывательной и диверсионной работы[390]. Большинство офицеров и агентов разведывательного подотдела 2-го отдела польского Генштаба (как ранее и Информационного отдела ВКВП), направлявшихся на советскую территорию в 1919–1920 гг., имели явки только к членам ПОВ и реализовывали свои задания не от имени 2-го отдела, а маскируя их под поручения руководства ПОВ в Варшаве.

В ноябре 1920 г. в Риге прошла секретная встреча И. Матушевского с польскими военными атташе в Латвии и Эстонии. На совещании планировалось наметить на послевоенный период главные направления разведывательных акций в Советской России. После выступления начальника 2-го отдела ПГШ участники тайной мини-конференции единогласно приняли тезис, что соседство с большевистским режимом несет в себе угрозу для независимости вновь созданного польского государства[391].

И. Матушевский еще в 1922 г., находясь на посту руководителя польских спецслужб, разработал, а затем всячески внедрял в политическую практику концепцию «двух врагов». Он утверждал, что с востока и запада Польша граничит с враждебными государствами. И польский историк и политолог профессор А. Скшипек, разъясняя взгляды И. Матушевского, совершенно справедливо пишет, что последний обнародовал свой меморандум в то время, когда память о советско-польской войне была еще свежа и подавляющее число граждан полагало вполне возможным скорое возобновление активных боевых действий с СССР[392]. Формирование оценки СССР как главного врага основывалось не только на добывавшихся польской разведкой материалах. Большую роль играл фактор русофобии, а также широко распространенное мнение о том, что СССР – это Российская империя в новом обличье со всеми вытекающими из этого последствиями для нового польского государства.

На основе приведенных фактов можно констатировать, что у двух соседних стран имелись как объективные, так и субъективные предпосылки к определению друг друга в качестве врага № 1. И это предопределяло масштаб, интенсивность и степень жесткости противоборства их национальных спецслужб. Руководство двух государств на протяжении всего межвоенного периода нацеливало аппараты разведок и контрразведок на бескомпромиссную борьбу с противником, используя при этом все имевшиеся возможности.

С другой стороны, новейшая историография, материалы доступных ныне архивных фондов как у нас в стране, так и за рубежом свидетельствуют о том, что ни Польша, ни СССР не имели достаточных материальных и иных ресурсов для агрессии, хотя и готовили свои войска к возможной вооруженной схватке. Польша на международной арене целенаправленно пыталась сколотить антисоветскую коалицию с Латвией, Литвой, Финляндией и Румынией. Предпринимались попытки объединить под своей эгидой