Герои Русской весны. Личные встречи - Александр Валерьевич Сладков
– А нам-то здесь какой опыт полезен для Вооруженных сил Российской Федерации?
– В первую очередь глубокая степень понимания процессов, которым в российской армии отводятся вот такое место: ребята, это не ваше собачье дело. Даже если армейцы хотят что-то понять, на официальном уровне их туда не пускают, я не знаю, какие процессы при этом включены, но я точно знаю, что наша армия с точки зрения мировых процессов слепа. При том, что ребята очень хорошие. Российская армия, она слепа. И ребята, которые в ней находятся, очень хорошие. Они хотят понять эти процессы. У Российской Федерации нет доктрины, которую можно донести до своих неравнодушных граждан. Ее нет. А на Донбассе она есть, потому что это единственное, что объединяет сейчас людей, которые из разных политических партий, экономических слоев, социальных слоев и так далее. И все, что есть, это понимание процесса. И объединены люди только те, кто понимает этот процесс. А в России понимания процесса, как правило, нет, он утилитарен, он где-то из разряда зрелища, как в Ростовской области люди садились на курганы, смотрели, что там, за границей, а мы там бились насмерть, и мы были как зрелище. Люди смотрели все как боевик. Вот эта трагедия, с одной стороны, с другой – это было зрелище.
Я должен сказать, что сам лично видел, как на терриконах, примыкающих к украинской границе, в тогда еще Луганской области, собирались люди, выставляли туристические походные столики, стулья, пили пиво, шампанское и рассматривали в бинокли, да там и без биноклей общая картина была видна, как ополченцы бились с ВСУ.
– Егор, а кто у нас тогда должен быть в авангарде изучения и распространения знания того, что с нами делает Запад, интеллигенция?
– С интеллигенцией у нас проблемы. У нас интеллигенция, выходя из народа, быстро начинает вытирать об него ноги. Она смотрит на него с презрением. Те, кто должен быть глазами, ушами, душой, тонко чувствующим органом, организмом под названием народ, интеллигенция всегда от него отрекалась и жила своей жизнью. А здесь, в Донбассе, все вместе. Кто хотел, уехал, остальные бьются.
– А молодежь? Российская молодежь способна на что-то серьезное?
– Что может молодежь серьезного? Так в молодежной среде страсти кипят нешуточные. Люди готовы убивать друг друга. А когда человек готов убивать и погибать за свои идеалы, это уже очень серьезно. А молодежь нынешняя готова садиться в тюрьму, и убивать, и погибать. Это очень серьезно. И это не пройдет без последствий. Причем в самое ближайшее время.
– А как это взять под контроль?
– Ну, простых решений нет. Их, возможно, не было и в девяностые годы, но по прошествии практически трех десятков лет набрана методическая база создания неких субкультур, впоследствии политизированных, имеющих, в общем-то, свой замкнутый мир. От музыкальной сцены, от ношения одежды одной какой-то фирмы до методов занятия спортом. В каждой субкультуре своя иерархия, свой бизнес. Много людей с этого кормятся, вплоть до того, что определенные девушки знакомятся с определенными мальчиками, и они не пойдут в другую субкультуру. То есть это, в общем-то, не просто уже субкультура, это субкультура сильно простроенная, с определенной иерархией, имеющая свою систему.
Вы представляете, над нами трясется потолок, идет обстрел, мы в полукольце противника и ведем себе такие беседы. Я это пишу, чтоб в истории осталось знание о тех людях, которые первыми пришли на юго-восток Украины, какими они были не в момент выстрелов и беганья по окопам, хотя и это важно, но их размышления и принципы – не менее интересная сторона для изучения, почему же грянула «Русская весна» и кто первым вынес из забытья и поднял ее знамена.
Вот вам целая лекция о русском национализме в «Русской весне» Донбасса, с точки зрения руководителя боевого крыла «Сути времени»:
– Егор, а как тогда молодежь взять под контроль? Это можно сделать?
– Это комплексная задача, в первую очередь это задача общества. Для того чтобы общество смогло взять под контроль что-то, то есть свою молодежь, ему надо быть. Сейчас общества нет как такового. Это очень сильно атомизированная и аморфная масса, где, в общем-то, атомизация приветствуется, пестуется. То есть как бы «греби под себя», «человек человеку волк» и так далее. То есть при нынешней ситуации взять молодежь под контроль никак не получится. Надо поменять ситуацию с обществом. В первую очередь нельзя говорить о том, что государство идет в рост территории. Мы продвигаем идеологию. Но при этом нельзя не иметь эту самую идеологию, подо что государство это делает. Хорошо, давайте вы боитесь правую, левую, еще какую-то идеологию и так далее, но она нужна. Искренне поверьте, что вы хотите высадиться на Марсе. Это тоже идея. Она не долгоиграющая. Когда-то мы высадимся на Марсе и придется искать что-то другое, новую идею. Но о молодежи. Сейчас даже силовым структурам, спецслужбам очень трудно определить опасность каких-то тенденций в молодежи – пока человек не преступник, его не видят. То есть узнать об опасности на ранних стадиях невозможно, профилактировать опасные тенденции невозможно. А в молодежной среде идут бурные процессы, люди пытаются найти, понять, для чего они живут. Очень многие пытаются себя идентифицировать. Он кто в России? Кто-то пошел в язычество, потому что древние славяне были язычниками, были сильны и непобедимы. Кто-то на седьмом киселе с вареной водой говорит о том, что он там великий граф. Кто-то говорит, что он великий чеченец, хотя у парня одна восьмая крови. Дело в том, что эта идентификация ведет к разделению, к той же атомизации, только не на единицы, а на какие-то обособленные группы. Что такое, если доводить до логического конца, есть язычество? Тут надо вятичам предъявить, кривичам, древлянам и так далее. Мы к чему придем, и кому все это выгодно. Мы отражаем те самые интересы западной цивилизации, которая добивается нашей разобщенности, в том числе работой с нашей молодежью. Поэтому здесь нужна доктрина общества и как отражение этой доктрины государство. Во-первых, четко понимать, кто есть мы и за что воюем. Для того чтобы мы могли это защитить, мы должны понимать, что мы защищаем. А нынешняя молодежь очень плохо знает свою культуру, свою культурную матрицу. Поэтому сейчас, если мы говорим о том, что надо искать способ борьбы, то мы должны вывести для себя определенные опорные столпы. Безусловно, это православие. Ну и другие мировые религии. У нас
