Гвардии Камчатка - Николай Владимирович Манвелов

У автора есть основания полагать, что тем самым «побледневшим и не поддержавшим данное предложение» офицером был отстраненный от должности капитан над Петропавловским портом. Таким образом, мы должны выбирать из двух вариантов – либо упоминаемой Арбузовым присяги не было, либо участники торжественного обеда «внезапно» забыли о своем обещании. В обоих случая эта история звучит в устах капитана 1-го ранга несколько странно.

Заглянем в изданный в Петропавловске-Камчатском в 1984 году сборник официальных документов, воспоминаний и писем. В нем, естественно, напечатаны и статьи Александра Павловича. Приведены в сборнике и многочисленные письма и воспоминания других прямых участников события. Ни в одном из этих документов упоминания об отстраненном от должности капитане над Петропавловским портом нет.

Они есть лишь в сугубо личном дневнике юнкера с «Авроры» графа Николая О’Рурка, который довольно жестко характеризует часть офицеров, которые, по его мнению, могли сделать для защиты порта больше, чем сделали.

«Вдруг мы услышали радостные крики наших; так как после ружейной перестрелки они с криками “Ура!” бросились в штыки, этот удар неприятель, хотя и превосходивший нас в силах, не мог выдержать. (Отряд из состава 47 экипажа в числе 30 человек под командой капитана 1 ранга Арбузова и скандраковские матросы с фрегата оказались уже ненужными)», – писал граф.

Сам же Арбузов описал этот эпизод сражения несколько иначе:

«Высоко ценя достоинство бывших со мной в бою солдат Сибирского батальона, я не смею умолчать о том, что мне удалось исполнить с их содействием к успеху победы 24 августа на горе Никольской, у озера».

Заметим, что матросы 47-го флотского экипажа волшебным образом превратились в солдат линейных батальонов. О том, насколько скромно звучит фраза «мне удалось исполнить с их содействием», пожалуй, тоже умолчим.

Построечная модель фрегата «Диана», кормовая часть. Архангельский краеведческий музей

Арбузов не был представлен к награде, что может объясняться как сложными отношениями с Завойко, так и, возможно, истинной ролью его в защите города. Напомним, что вместе с ним в столицу направлялся и лейтенант Максутов, который имел все шансы доложить сначала Генерал-адмиралу Российского Императорского флота Великому князю Константину Николаевичу, а затем и императору Николаю Первому о подвигах капитана 1-го ранга, если бы таковые были.

По прибытии Александра Павловича в столицу последовал и «разбор полетов». Судя по всему, негативные отзывы перевесили, в связи с чем бывший капитан над портом был в июле 1855 года понижен в чине обратно до капитана 2-го ранга, а к концу года назначен начальником находившихся в знакомом ему Або морских команд. Каким-то образом отличиться на новом поприще было сложно – Арбузову пришлось заниматься разоружением береговых батарей, поскольку боевые действия Крымской войны шли на убыль. Последующие два года он будет командовать резервными флотскими экипажами.

В 1858–1860 годах капитан 2-го ранга (с сентября 1858 года – капитан 1-го ранга «за отличие») Александр Павлович Арбузов находился на береговой должности, командуя кронштадтским фортом «Князь Меншиков». Для кадрового морского офицера такое назначение было, прямо скажем, равносильно изгнанию с флота.

Последующие три года офицер провел в резерве флота, приблизительном аналоге современного запаса. В ноябре 1863 года Арбузов был произведен в контр-адмиралы с одновременным увольнением в отставку. Некоторое время он служил исправником и кандидатом в мировые посредники в Пермской губернии.

В отставке Арбузов с супругой Александрой Егоровной и тремя детьми жил небогато. Судя по некоторым данным, полную служебную пенсию, а также полную эмеритуру (накопительную пенсию) за 35 лет службы он стал получать только с февраля 1867 года. До этого, скорее всего, ему приходилось довольствоваться 2/3 от установленных для контр-адмирала сумм. Регулярно получал пособия из фондов Морского ведомства – от 150 до 300 рублей.

Умер отставной контр-адмирал в январе 1878 года в городе Осташкове. Спустя немногим более года, в марте 1879 года, осташковскому купцу Леониду Алексееву было выплачено денежное пособие на возмещение расходов на погребение тела контр-адмирала на кладбище Осташковского мужского Житинного (Житенного) монастыря в размере 142 рублей трех копеек. К настоящему времени могила числится утерянной.

Так кем же был он – офицер Российского Императорского флота Александр Павлович Арбузов? Героем или человеком с больным самолюбием? Возможно, когда-нибудь удастся найти документы, окончательно подтверждающие ту или иную версию. Пока же автор хотел бы оставить этот вопрос без ответа.

Так будет честнее.

Зимовка

В сентябре – октябре 1854 года в Петропавловск пришли корабли, которые в дальнейшем могли использоваться для нужд новой обороны или, при необходимости, для эвакуации порта и населения.

Первого сентября в порт вошел палубный бот № 1, второго сентября якорь бросила «Оливуца», 14 сентября прибыл «Иртыш» с долгожданной почтой. 19 сентября на Родину ушел гамбургский барк Magdalena.

Первого октября новые депеши доставил транспорт «Байкал».

«Эта почта доставила нам также Высочайший манифест об объявлении войны с Англией и Францией с приказом всенародно прочесть этот манифест в церкви. Высочайший приказ должен был быть исполнен, что и произошло 1 октября. Странное впечатление производила эта церемония, когда на самом деле назад тому уже много недель здесь успело разыграться сражение. Не слишком-то поспешил прибыть сюда этот важный приказ», – иронично вспоминал фон Дитмар.

К концу октября бухта замерзла, и молодые офицеры смогли перемежать заботы по постройке батарей катанием на коньках. Город жил, насколько это было возможно, мирной жизнью – например, 27 октября женился юнкер Константин Литке, сын кругосветного мореплавателя. А седьмого ноября прямо в порту застрелили медведя. Ставили любительские спектакли, ходили на экскурсии, устраивали маскарады и даже балы.

«Слова “бал” и “театры” звучат как-то странно в применении их к Камчатке, но тем не менее они доставили нам немало удовольствия. О бале у губернатора начинают говорить недели за две; дам весьма мало, и потому молодежь торопится ангажировать их заранее; готов импровизированный оркестр музыкантов с инструментами, имеющими некоторое сходство со скрипками; наконец, наступает давно жданный вечер. В 6 часов показывается свет в окнах губернаторского дома, а в 7 бал в полном разгаре. У подъезда вы не встретите ни лошадей, ни экипажей: мужчины, какая-бы ни была глубина снега, приходят пешком; а дамы приезжают на собаках», – писал Фесун.

Что же собой представляло петропавловское общество?

Прежде всего это были строевые офицеры различных флотских экипажей, а также офицеры корпусов Морского ведомства (штурманы, артиллеристы и корабельные инженеры) и офицеры ведомства Военного. Несколько ниже котировались гражданские чиновники Камчатского областного управления. Плюс несколько служащих Российско-Американской компании, человек