Кузя - Виктор Александрович Блытов

искренне решили так же, то лично я рад за тебя и за вас, что у вас есть сила воли и вы способны переступить через свою «хочу». Расскажи о себе, а мы подумаем в какое подразделение тебя направить.

– А можно нам быть вместе с Димкой и Вовкой? Мы в Абхазии воевали вместе!

– А что ты умеешь делать на войне?

– А все умею: из РПГ стрелять, «Шмель» знаю, мины могу обезвреживать, снайпером воевать и в разведку ходить. Мы это делали. Но на этой войне у нас есть свой счет. Поэтому мы хотим быть впереди!

Кузьма задумался, почесал затылок, что-то нарисовал на бумаге, лежавшей перед ним на столе.

– Я думаю так! Говоришь, что и сапер, снайпер и разведчик? А ребята твои, Димка и Вовка?

– А что ребята? Они как я! Мы с Абхазии вместе. Нас было пятеро. Двоих своих братьев мы похоронили! – голос его дрогнул, а чуб свалился на глаза.

– А в каком отряде вы там воевали? – заинтересовался отец Михаил.

– А вы что, знаете, какие там были отряды? – спросил, потупившись, Мирошенко.

– А я там был с казачьим отрядом атамана Поливоды. Вас в этом отряде не припомню.

– Поливоду я знаю, они наступали у Пицунды. А мы были в батальоне Басаева и наступали на Сухуми. Так получилось, что попали к нему.

– У Басаева? – присвистнул Кузьма и посмотрел на отца Михаила, – и вы хорошо его знаете и его сухумский батальон?

– Так я что и гутарю! – стал горячиться Мирошенко, – и Черного Идриса знаем, и Большого Мурата, и всех его ребят знаем. Не один месяц были вместе. Но там и зародилась наша ненависть к ним. Черный Идрис расстрелял по приказу Басаева наших братьев Борю Широкого и Славу Михайленко. Я считаю, что просто так, ни за что. Борю за то, что тот не захотел пленного грузина убить, а Славу за то, что отказался мины в школе ставить. Мы трое еле ушли тогда от них. Он хотел и нас тоже там положить. Опасны слишком мы становились для них. У них есть понятие кровной мести! Так он понимал, что, оставшись живыми, мы становились его кровниками и будем мстить за Борю и Славу. Не ушли бы тогда вовремя, и нас бы зарыли вместе с нашими ребятами. А теперь они наши кровники. И Басаев это знает!

Отец Михаил вздохнул, и спросил:

– А мусульманство вы приняли?

– Нет, там разные веры были, даже калмыки буддисты, карачаевцы, черкесы, кабардинцы, хотя большинство, действительно, были мусульманами. Но мы были неверующие, кресты не носили и это Басаева устроило, когда он нас брал в отряд. Но мы всегда чувствовали его «особое» расположение. Он всегда нас вперед посылал и на разминирование, и в атаку. Да и о русских и, тем более, казаках, отзывался отрицательно.

– Досталось вам, ребята! – вздохнул Кузьма, положив голову на руку, задумался.

Мирошенко смотрел на него с надеждой.

– Если вы нас сейчас не возьмете, то мы все равно в Чечню пойдем. Шамиль и Черный Идрис наши кровники, и они ответят за Славу и Борю своей кровью. Тогда там встретимся!

– Да нет, я не об этом! – извинился за задумчивость Кузьма, – я думаю, куда вас вместе поставить, в какое подразделение? Вот вы говорите, что ходили на разминирование. Мины знаете?

– Да, противопехотные, противотанковые, противодесантные, сигнальные, мины ловушки, противоминоискательные. ТИМ-42, ТМ-44, ПМД-6М, ПМН, ПОМЗ-2М. МБ-57, МБЗ-57! – Мирошенко увлекся и стал рисовать на бумаге, лежавшей на столе, принцип действия некоторых мин и порядок их установки.

– А ИМП-2 – знаешь?

– А как же! Видел и даже в руках держал? И ставил, и разминировал. Все советское знаю и не только. В Абхазии всякое встречалось.

– Слушай, Мирошенко! Ты ходячая энциклопедия минного дела! Сам Бог велел тебе стать командиром саперного отделения в разведвзводе. Хочешь? – предложил, заулыбавшись и взбивая волосы, Кузьма. Он всегда взъерошивал волосы, когда находил правильное решение.

– А разведчиками никак нельзя?

– Так минная разведка одна из самых важных, и саперы всегда идут впереди всех вместе с разведчиками.

– Ну, в разведсаперы, так в разведсаперы! Записывайте – Мирошенко Беслан Емельянович!

– А чего у тебя имя мусульманское, а не казачье? – спросил отец Михаил.

– Так я с Зеленчукской станицы, что в Карачаево-Черкесии. Мама черкеска, а папа казак. Поэтому Шамиль и взял к себе без вопросов, что полукровка!

– А твои ребята Димка и Вовка тоже имеют таких родителей?

– Мы все из Черкесии и, естественно, у всех кровь разная, в том числе черкесская, карачаевская! – сказал Мирошенко, немного потупившись, – а если так – не возьмете?

– Почему не возьмем? Возьмем! Ты командир отделения, а твои ребята идут к тебе в саперную разведку. Так и записываю в свой блокнот – Мирошенко Беслан Емельянович. А языки черкесский, карачаевский или кабардинский знаете?

– Черкесский знаем, кабардинский понимаем, карачаевский тоже, хотя он другой группы языков, как и балкарский. Объясниться сможем. А с черкесами в своей станице росли. Вместе хулиганили, вместе учились. По-разному и разговаривали. Друзей много из них. На пастбищах вместе время проводили, скот пасли у большого и малого Бермамыта.

– Языки это в нашем деле хорошо и даже очень надо! – Кузьма посмотрел на отца Михаила и тот кивнул ему головой.

– Пишите тогда и Вовку с Димкой. Николаев Дмитрий Борисович и Каноков Владимир, – Мирошенко немного смешался, затем, открыв дверь, крикнул, обращаясь к ожидавшим его друзьям, – Вовка, как тебя по отчеству? А то я забыл!

– Мансурович! – крикнул тот из тамбура.

– Мансурович он! – крикнул Мирошенко Кузьме.

– Беслан Емельянович, берите своих друзей! Мы с ним побеседуем позже, раз вы все о них рассказали. И следуйте к КПП, там увидите палаточный лагерь. Вам туда. А все остальное Михаил Юрьевич, командир разведвзвода, вам он расскажет и покажет, что где получать и что делать. Вливайтесь в нашу подготовку! – Кузьма улыбнулся.

Мирошенко с сияющим лицом повернулся, вышел и из коридора послышался радостный шум.

Когда Беслан вышел, отец Михаил спросил Кузьму:

– А вы, Кузьма Степанович, откуда минное дело знаете? Вы же моряк?

– Так практика у нас в училище была в полку морской пехоты. Там все это проходили и осваивали. По морской специальности я ракетчик и артиллерист все же. Должен разбираться в этих вопросах.

Остальные приехавшие были механиками водителями или артиллеристами.

Кузьма и отец Михаил с каждым побеседовали лично. В конце беседы у Кузьмы его механизированный взвод пополнился почти до полного состава.

– Ну вот, вроде и все! – подбил черту под прибывшими Кузьма, – теперь надо их в баню и на получение