Топливо Победы. Азербайджан в годы Великой Отечественной войны (1941–1945) - Михаил Юрьевич Мухин

году темпы прироста увеличились, но, во-первых, они составили лишь 28 % (менее трети!) от темпов 1941 года, а во-вторых, прирост шёл практически исключительно за счёт малодебитных точек. Вообще, надо отметить непрерывное снижение количества ежегодно вводимых в эксплуатацию высокодебитных точек. Таким образом, высказанная нами ранее (см. прошлую главу) гипотеза о том, что в 1941 г. Азнефтекомбинат «снял сливки» с уже разведанных нефтеносных участков, а позднее был вынужден «скрести по сусекам», выжимая всё, что возможно, из малоперспективных участков, – подтверждается. Важно отметить, что и количество разведочных скважин, начатых бурением, в 1940–1942 годах постоянно снижалось. В 1943 г. разведочному бурению стали уделять несколько больше внимания, но разница с провальным уровнем 1942 г. осталась невелика. По поводу законченных бурением разведочных скважин отметим, что, достигнув пика в 1941 г., впоследствии число таких скважин даже не идёт, а прямо-таки проваливается вниз. Наглядно видно, что к 1943 г. разведочная база азербайджанских нефтяников сократилась до минимальных величин.

Итоговая ситуация с нефтедобычей в Азербайджане в годы войны описывается нижеследующей таблицей.

Справка о добыче нефти и бурении по Азнефтекомбинату[375]

Очевидно, что 1942 г. стал для нефтяной промышленности Азербайджана своеобразным рубиконом, за которым начался период долговременного спада. Важно отметить, что 1942 г. вообще в смысле обеспечения нефтепродуктами был для Советского Союза крайне сложным. Так как немецким войскам всё же удалось прорваться на Северный Кавказ, СССР на время утратил возможность использовать нефтепромыслы Грозного и Майкопа. Поэтому то, что нефтяники Баку смогли в 1942 г. ограничить спад нефтедобычи, не допуская обвального снижения, сыграл огромную роль в ходе военных действий на фронте в 1942-1943 годах.

График № 6

Из графика наглядно следует, что снижение объёмов нефти началось, но отнюдь не закончилось в 1942 г. Фактически весь период Великой Отечественной войны сопровождался снижением год от года масштабов нефтедобычи. С другой стороны, если сопоставить объёмы нефтедобычи в Азербайджане с добычей нефти в масштабах всего Советского Союза, то картина приобретает несколько иной характер.

Нефтедобыча в 1940–1944 гг. в Азербайджанской ССР и СССР в целом[376]

Как видим, в 1942-43 годах удельный вес нефтепромыслов Баку в общесоюзной нефтедобыче существенно не изменялся. Да, добыча нефти в абсолютных цифрах падала – но она падала отнюдь не только на Апшеронском полуострове. Реалии военного времени накладывали свой отпечаток на функционирование всех отраслей советской индустрии, и нефтяная промышленность в этом плане совершенно не являлась исключением. По сути, существенный рост доли «Нового Баку» – то есть нефтепромыслов Поволжья и Предуралья – начался лишь в 1944 г., после того, как там началось глубокое бурение, достигающее девонских отложений на глубинах порядка 1500 метров[377]. Вообще говоря, вопрос об оправданности отвлечения оборудования и квалифицированной рабочей силы с нефтепромыслов Апшерона для интенсификации работ в «Новом Баку» в годы Великой Отечественной войны до сих пор является дискутабельным. Ряд исследователей высказывают мнение, что «Создание «второго Баку» в годы Второй Мировой войны за счёт разрушения бакинских нефтепромыслов и лишение их инженерно-технического персонала было грубейшей ошибкой ГКО СССР. Этой непродуманной акцией, в духе коммунистического «Даёшь», был нанесён огромный ущерб бакинским нефтепромыслам, что наряду с другими факторами привело к резкому падению добычи в Баку, что, в свою очередь, привело к уменьшению манёвренности войск и это, безусловно, привело к дополнительным человеческим жертвам на всех фронтах»[378]. С учётом того, что нефтепромышленность Азербайджана переживала те же трудности, что и вся индустриальная сфера СССР тех лет, думается, даже если бы «нефтянка» Апшерона не послужила бы донором для «Второго Баку», существенный прирост нефтедобычи в Азербайджане был бы маловероятен. С другой стороны, как мы уже видели, даже существенная помощь, оказанная коллегам в Поволжье со стороны апшеронских нефтяников, не привела к резкому росту добычи во «Втором Баку» вплоть до 1944 г.

Впрочем, время отвлечься от рассуждений в стиле «что было бы, если…» и вернуться к реальному положению дел в нефтяной промышленности Азербайджана тех лет. Что касается бурения, как разведочного, так и эксплуатационного, то, хотя его объёмы и начали расти в 1944 г., в абсолютных значениях им удалось едва превысить масштаб буровой проходки 1942 года, да и то – за счёт бурения разведочного. Бурение эксплуатационное даже в 1944 г. не сумело подняться до уровня 1942 г., не говоря уж об отметках 1941 г.

График № 7

Несколько иная картина рисуется при сопоставлении масштабов бурения и числа ввода в строй новых скважин. Вполне ожидаемо масштабы ввода скважин из бурения коррелируют с графиком бурения. Однако с 1943 г. стремительно нарастают объёмы ввода в строй скважин из бездействия. В результате суммарный график ввода в строй «скважин всего» – так же устремился вверх. Таким образом, очевидно, что с 1942 г. руководство Азнефтекомбината сделало ставку на реанимацию заброшенных скважин. Это не позволило кардинально выправить ситуацию с нефтедобычей – её объемы продолжали падать вплоть до 1944 г. включительно, но, вероятно, меры по реанимации скважин помогли всё же в какой-то мере ограничить масштабы падения.

Наконец, признавая очевидный спад нефтедобычи Апшерона, нельзя забывать о неуклонном росте нефтеперерабатывающих предприятий региона. Так, в качестве иллюстрации, можно привести пример 1943 г., в ходе которого нефтеперерабатывающая промышленность Азербайджана выполнила план по выпуску авиационных бензинов на 134 процента, лигроина – на 127,9 процента, керосина – на 101,7, дизельного топлива – на 139,6, авиамасла – на 105,7, флотского топлива – на 162 процента.[379] Это было тем более важно, что с IV квартала 1941 г. в связи с демонтажем и эвакуацией нефтеперерабатывающих заводов Майкопа, Грозного, Туапсе и Краснодара объёмы нефтепереработки в СССР резко снизились.[380]

В Главе IV мы уже писали о трудностях транспортировки нефти и нефтепродуктов из Азербайджана в 1941 г. В 1942-1943 годах, до полного освобождения Северного Кавказа от немецко-фашистских захватчиков, вопрос транспортировки нефти и произведённых в Азербайджане нефтепродуктов в центральные регионы СССР обострился ещё больше. Железнодорожное сообщение Баку с центром Советского Союза прервалось по очевидным причинам, а возможности водной магистрали «Каспийское море – Волга» лимитировались ограниченным тоннажем, которым располагал на этой акватории СССР. Даже если не рассматривать период, когда в Сталинграде шли уличные бои и Волжскую магистраль было невозможно использовать по военным соображениям, ситуация с транспортным обеспечением апшеронских нефтепромыслов была критической. Советское руководство пыталось компенсировать проблемы Волжского водного пути за счёт строительства Волжской железнодорожной рокады[381], однако движение по этой железной дороге было открыто лишь в октябре 1942 г., да и то со скоростью не более 30 км/ч. Несколько позже