Война моторов. Крылья советов - Андрей Михайлович Мелехов

пулемётами MG17 (все – синхронные). У «пятиточечного» МиГ-3 для повышения мощности залпа были добавлены ещё два крупнокалиберных «березина», которые подвешивались под крыльями в специальных консолях. С таким комплектом вооружения МиГ-3 превращался в ещё более «зубастого» противника: мощность его залпа по системе Уильямса – Гастина вырастала с 120 до 314 баллов (для сравнения: у всегда считавшейся тяжеловооружённой американской «Аэрокобры» этот показатель составлял 323 балла). Но за дополнительное подкрыльное вооружение приходилось расплачиваться скоростью, так как консоли с «березиными» значительно ухудшали аэродинамику МиГ-3. Опытным путём в ходе заводских испытаний «мигов» с серийными номерами 3650 и 3656, проведённых 13–15 июля 1941 года, было установлено, что максимальная скорость «пятиточечного» истребителя на высоте 7800 м падала на 20 км/ч. У земли скорость тяжеловооружённого самолёта «проседала» уже на 35 км/ч («МиГ-3. Первый фронтовой высотный истребитель», с. 43).

С определённой долей условности упомянутую разницу можно экстраполировать на ТТХ «мигов» первых серий. В таком случае выходит, что максимальная скорость серийного «пятиточечного» МиГ-3 на высоте 7800 м была примерно 620 км/ч (640 км/ч у «трёхточечного»). В этом случае его превосходство над Bf-109F-2 на указанной высоте по-прежнему составляло порядка 30–35 км/ч. Соответственно, у земли максимальная скорость советского истребителя могла падать с 495–505 км/ч до 460–470 км/ч. То есть в нижнем диапазоне высот тяжеловооружённый «пятиточечный» МиГ-3 действительно становился «утюгом», а значительное превосходство в максимальной скорости – около 25–30 км/ч – теперь принадлежало «фридриху». Впрочем, следуя логике А. Медведя и Д. Хазанова, можно было бы сказать, что «пятиточечный» МиГ-3 и «трёхточечный» Bf-109F-2 «были близки». Разумеется, «утюговость» советского истребителя с усиленным вооружением была относительной. Скажем, скорость у земли более ранней модели «мессершмитта» – Bf-109Е-4, на которую в июне 1941 года приходилась примерно треть германских истребителей на Восточном фронте, составляла 466 км/ч – то есть практически столько же, как и у «пятиточечного» МиГ-3. И это несмотря на более высокую удельную мощность несколько устаревшего немецкого истребителя.

К июню 1941 года практически все МиГ-3 в приграничных округах имели «опцию» получения более мощного вооружения. Важно отметить, что упомянутые консоли с «березиными» являлись модульными. Иными словами, они могли достаточно быстро устанавливаться на самолёты и, соответственно, столь же оперативно с них сниматься (делалось это прямо в полках). Соответственно, МиГ-3 в зависимости от комплектации мог достаточно легко и быстро превращаться из «утюга» в «рысака» и наоборот. А. Медведь и Д. Хазанов подсказывают, что к 29 мая 1941 года в войска были отправлены 566 «пятиточечных машин» – примерно 52 % от общего их выпуска в 1094 единицы по состоянию на 1 июня 1941 года («МиГ-3. Первый фронтовой высотный истребитель», с. 25). Учитывая же дополнительно поставленные в войска комплекты консолей с «березиными» для усиления вооружения «трёхточечных» «мигов», они делают вывод о том, что «практически все МиГ-3 в строевых частях имели вариант вооружения 1 БС + 2 ШКАС + 2 БК» (то есть могли являться «пятиточечными»). Правда, «могли» не обязательно означает «были». Дело в том, что в течение всей не очень длительной «карьеры» МиГ-3 руководство ВВС РККА никак не могло определиться, какой вариант вооружения предпочтительнее, а потому в округа периодически поступали приказы то оснастить «миги» дополнительными пулемётами, то снять их. Точных данных не нашлось, но можно предположить, что по состоянию на 22 июня 1941 года боеготовые МиГ-3 делились на «трёхточечные» и «пятиточечные» в примерно равной пропорции. Интересно отметить, что воевавшие на МиГ-3 лётчики часто сознательно предпочитали менее скоростной и манёвренный, но более тяжеловооружённый вариант самолёта. Скажем, А. И. Покрышкин откровенно расстроился, когда его полк получил очередной приказ на снятие подкрыльевых «березиных» – тех якобы не хватало для самолётов других типов («Небо войны», с. 95).

«…несмотря на желание немецких асов иметь лучшие лётно-технические характеристики, большая часть лётчиков Люфтваффе нуждалась в более тяжёлом вооружении, чтобы наверняка сбивать самолёты противника».

Практически то же самое можно сказать и о «фридрихе». Как уже говорилось выше, его модель Bf-109F-2, применявшаяся летом 1941 года при вторжении в СССР, обладала сравнительно лёгким «трёхточечным» комплектом вооружения, состоявшего из одной 15-мм пушки MG151 и двух 7,7-мм пулемётов MG-17 (все – синхронные). На это пришлось пойти ради улучшения аэродинамики и повышения скоростных характеристик. Подобного комплекта вооружения более или менее хватало для борьбы с относительно лёгкими самолётами (в том числе и советскими), но он оказался недостаточным при использовании против тяжёлых четырёхмоторных бомбардировщиков союзников и тяжелобронированных советских штурмовиков Ил-2. В итоге в 1942 году появился «пятиточечный» Bf-109F-4/R1 с двумя дополнительными подкрыльевыми пушками в гондолах – на удивление близкий аналог «пятиточечного» МиГ-3. Как и в случае с советским самолётом, увеличение мощности вооружения положительно сказалось на эффективности стрельбы, но столь же отрицательно повлияло на скоростные и манёвренные характеристики «фридриха» (к сожалению, пока не удалось выяснить конкретно, насколько). В итоге эта версия «мессершмитта» практически не выпускалась и на фронте не использовалась («Messerschmitt Bf-109: The Augsburg Eagle; A Documentary History», c. 88). Иначе говоря, «золотой середины» с комплектацией вооружения Bf-109F немцам найти так и не удалось. Отметим, что летом 1941 года у Люфтваффе не было такой «опции», как у советских ВВС: в отличие от МиГ-3, они не могли по желанию изменять состав вооружения «фридрихов» и, соответственно, воевали «на том, что было». Немецкие лётчики, кстати, по-разному относились к новейшему, но легковооружённому Bf-109F-2. Некоторые асы категорически отказывались пересаживаться на более скоростные, но обладавшие гораздо менее мощным вооружением «фридрихи» с, казалось бы, устаревших «эмилей», уступавших по скоростным показателям не только «мигам», но также Як-1 и даже ЛаГГ-3. Д. Дональд написал по поводу относительно слабого вооружения Bf-109F-2 следующее: «Указывалось, что, несмотря на желание немецких асов иметь лучшие лётно-технические характеристики, большая часть лётчиков Люфтваффе нуждалась в более тяжёлом вооружении, чтобы наверняка сбивать самолёты противника» («Боевые самолёты Люфтваффе», с. 200).

Ещё одной причиной снижения скоростных характеристик МиГ-3 образца июня 1941 года могла стать массовая – судя по фотографиям той поры – «мода» летать с открытой кабиной. Основной причиной данного явления, скорее всего, послужили трудности, которые порой возникали с открытием фонаря кабины МиГ-3 на скоростях свыше 500 км/ч. Об этом, в частности, несколько раз упоминает А. И. Покрышкин: мол, в случае необходимости покинуть горящий/падающий самолёт было сложно даже физически сильным пилотам. При тяжёлом ранении это становилось практически невозможным. Из-за этого сам Александр Иванович всегда летал с открытой кабиной. От той же проблемы, кстати говоря, в одинаковой мере страдали и другие новейшие советские истребители: примерно до конца 1943 года «стопроцентно» работающий аварийный сброс фонаря отсутствовал на «яках», «лаггах» и несколько более современных Ла-5. К проблеме труднооткрывающегося фонаря добавлялось частое