РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 - Андрей Анатольевич Смирнов

января 1936 г. об итогах проверки боевой подготовки отдельного разведывательного дивизиона: «Методика подготовки младшего н[ач] с[оста]ва слаба. Не учат младших командиров так, как это ему придется делать в поле. Все построено на разговорах, а не на приказаниях и распоряжениях»273.

Как видим, перед нами тот же самый порок, которым отличалась принятая тогда методика тактической подготовки средних командиров – лекции вместо погружения в обстановку боя, невнимание к выработке практических навыков командования… Вполне естественно, что комсостав учил будущих младших командиров так же, как учили его самого – и поэтому можно считать, что описанная выше горе-методика тактической подготовки младшего комсостава была типичной для всей «предрепрессионной» РККА. На это указывают и то, что «теоретический уклон обучения в ущерб привитию курсантам практических навыков и знаний» для полковых школ РККА был характерен еще в 1928 г.274, и то, что еще зимой и весной 1937 г. (как констатировалось в директивном письме начальника Генштаба РККА А.И Егорова от 27 июня 1937 г.), «навыки командира» курсантам полковых школ «прививались слабо»275.

А приказ наркома обороны № 0106 от 3 ноября 1936 г. позволяет нам предположить, что «предрепрессионная» методика тактической подготовки младшего комсостава страдала и другим пороком той, по которой готовили средних командиров, – обучением на упрощенной и статичной обстановке. Приказ подчеркнул, что «подготовленность младших командиров должна быть поднята на высшую ступень» и что, «в частности, отделенные командиры должны быть воспитаны в духе инициативы и самостоятельности при наступлении и особенно в период борьбы внутри оборонительного порядка противника»276. А, как мы видели выше, отсутствие у командира инициативы и самостоятельности – это результат не только нехватки общего развития, но и неприученности к особенностям реального боя – в котором постоянно сталкиваются с противодействием противника и изменениями обстановки. И особенно как раз при перемещении боя в глубину обороны противника: именно тогда последний начинает предпринимать контратаки и другие меры по выправлению своего пошатнувшегося положения…

Явно связаны друг с другом и два факта, отмеченных начальником 3-го отдела УБП РККА комдивом М.А. Рейтером при проверке им между 6 и 20 июня 1937 г. полковых школ 6-й стрелковой дивизии МВО: «Методика обучения находится на низком уровне» и «Инициатива, сообразительность […] в такой степени, как это требует приказ НКО 0106—36 г., еще не привиты»277…

В 1935/36 учебном году привитию правильной методики тактической подготовки младшего комсостава мешало еще и перенесение подготовки младших командиров пехоты и артиллерии из полковых школ в учебные батальоны и дивизионы – которыми стали 1-е батальоны стрелковых и 1-е дивизионы артиллерийских полков. При этом от функций линейных подразделений их не освободили, то есть их комсостав должен был заниматься и подготовкой младших командиров и сколачиванием подразделений (предполагавшим тренировку большинства курсантов в роли рядовых бойцов). Понятно, что командиры предпочитали вторую, более легкую задачу… «Мы готовим курсантов как красноармейцев», – констатировал, например, на партсобрании 14 мая 1936 г. комвзвода 21-го артиллерийского полка 21-й стрелковой дивизии ОКДВА Гринько278. То же обнаружил в начале октября 1936 г. и инспектировавший 39-ю и 40-ю стрелковые дивизии ОКДВА комбриг К.Д. Голубев из УБП РККА: «курсанты учебных батальонов подготовлены только как красноармейцы»; курсанты учебных артдивизионов «к выполнению обязанностей младших командиров подготовлены слабо»279…

«Подготовка мл[адших] командиров в номерных подразделениях, – подвел 7 октября 1936 г. итоги эксперимента М.Н. Тухачевский, – влечет за собой узкую специализацию курсанта (как рядового бойца) и не обеспечивает всесторонней подготовки мл[адшего] командира»280.

Как и в случае с комсоставом, тактическая квалификация младшего комсостава должна была совершенствоваться на командирских занятиях в войсках. Однако, докладывал еще 13 июня 1937 г. А.И. Егорову врид инспектора пехоты РККА Ж.К. Блюмберг, в пехоте «эта подготовка не обеспечена ни планами, ни соответствующими учебниками»281. Поэтому в частях обычно поступали так же, как в 44-й стрелковой дивизии КВО в декабре 1936 г., то есть шли по пути наименьшего сопротивления и вместо тактических занятий, на которых «вырабатывается младший командир, способный решать боевые задачи в любой сложной обстановке», проводили с командирами отделений занятия (а точнее, инструктаж) по методике боевой подготовки бойца282. «Подготовка младшего командира, – констатировалось в директивном письме А.И. Егорова от 27 июня 1937 г., – хотя и налажена, но часто носит форму инструктажа»283.

Отдав планирование занятий с младшим комсоставом на откуп командирам частей и подразделений, УБП РККА сделало также возможной ситуацию, когда даже и проводившиеся занятия по тактике не имели четких учебных задач.

Именно такая ситуация сложилась к январю 1937 г. в ОКДВА (не во всех дивизиях которой имелись программы занятий с младшими командирами), и неудивительно, что, по заключению начальника штаба армии комкора С.Н. Богомягкова, качество тактических занятий с младшим комсоставом было тогда «невысоко»284. Ведь отсутствие четких задач (например, «дать практику в командовании отделением в динамике боя на местности») позволяло проводившему занятие со спокойной душой сбиваться на те же ущербные методы обучения тактике, которыми учили когда-то его самого, – разрешать рассказывать о своих действиях вместо того, чтобы командовать и докладывать, а то и вообще заменять практическое занятие лекцией. Именно так поступали еще в январе 1935 г. в 40-й стрелковой дивизии – не давали младшим командирам стрелково-тактических задач «с требованиями немедленного действия и внедрения уставных команд». Младший комсостав батальонной, полковой и противотанковой артиллерии Приморской группы «к самостоятельным действиям» в бою не готовили и два года спустя285. А командир 3-й стрелковой роты 6-го Хабаровского отдельного стрелкового полка старший лейтенант Л.В. Симонов пещерную методику командирской подготовки применял еще и 13 мая 1937 г. Вместо краткой постановки младшим командирам задачи на рекогносцировку местности он 21 минуту (!) объяснял им, что от них требуется, а саму задачу упростил, дав ее вне тактической обстановки.

В общем, отмечал 10 ноября 1936 г. начальник политуправления передового (!) КВО армейский комиссар 2-го ранга М.П. Амелин, «работа наша с уже выпущенным из школ младшим комсоставом» «поставлена у нас малоудовлетворительно»286; то же можно сказать и обо всей «предрепрессионной» РККА.

Нехватка инструкторскометодических навыков у комсостава и младшего комсостава

До сих пор речь шла о причинах слабой подготовленности командиров и штабов «предрепрессионной» РККА. Низкий же уровень выучки ее войск в значительной степени объяснялся тем, что командиры и младшие командиры РККА не владели как следует методикой обучения одиночного бойца и подразделений.

В сохранившихся от «предрепрессионных» лет документах трех самых крупных военных округов нам встретилось лишь два указания на хорошую методическую грамотность командиров. Командующий Приморской группой ОКДВА И.Ф. Федько в начале мая 1935 г. отметил наличие таковой у среднего комсостава отдельного танкового батальона 21-й стрелковой дивизии, а майор Н.А. Клич