Кузя - Виктор Александрович Блытов

– Ты это, Миш, обязательно возвращайся! Я буду ждать тебя! Поженимся, и у нас будут с тобой свадьба и красивые дети, а мы будем счастливы и умрем в один день. Я уже все решила! – и она внезапно рассмеялась.

Мирошенко и Николаев тактично отвернулись, лишь один Есаул издал какое-то урчание, то ли одобряющее Настену, то ли осуждающее ее действие. Пока Осипович стоял столбом и не знал, что ответить, Настена, уже сорвавшись с места, вся покрасневшая летела назад к своей лежке.

Осипович вздохнул, одобряюще кивнул рукой отцу Михаилу, привставшему на лежке, и Белову, занявшему позицию в камнях на скалах. Те приветственно подняли руки, и шестерка храбрых разведчиков растаяла в небольшом кустарнике. Отец Михаил вслед их перекрестил и прочел слова молитвы.

Из центра, действительно, в Урус-Мартан пригнали связника. Это оказался вполне коммуникабельный чеченец Исмаил Богдахуров с сразу заметной коммерческой жилкой, который тут же открыл книжный магазин, где всегда продавалось много религиозной литературы, и его посещение не было проблемой для Али и Лечо.

Поездка в Ачхой-Мартан оказалось для Владимира весьма результативной. К нему, действительно, подошел через какое-то время неизвестный чеченец и с хорошим горским акцентом поинтересовался, что он ищет или кого ждет русский солдат на улице Льва Толстого и когда услышал, что ищет пятый дом и такого человека, как Бадри Алазания, то ответил, что знает, где теперь живет Бадри Алазания, которому земляк просил передать послание. После многочисленных петляний по улицам Ачхой-Мартана Володя и представившийся ему именем Нурди чеченец зашли в большой двор, они его пересекли наискосок к полуразвалившемуся сарайчику.

В сарайчике, сидя на вязанке дров, их ожидал невысокий седоватый чеченец с глубоко посажеными черными маленькими глазами, небольшой бородкой и в черной кожаной тюбетейке. Он своим пристальным взглядом, казалось, хотел просверлить в груди Володи дырку.

– Мне нужен Бадри Алазания! – как ни в чем не бывало, осматривая помещения, а заодно пути отхода и подручные средства, которые можно применить в качестве оружия, ответил Володя.

– Я Бадри Алазания! – невозмутимо ответил чеченец, продолжая внимательно рассматривать Володю.

– Извините, меня попросили, я выполняю поручение земляка и не могу передать его человеку, которого я, к сожалению, не знаю и я не уверен, что вы Бадри Алазания.

Чеченец вытащил пистолет и наставил в грудь Володе, а Нурди встал за его спиной, видимо, готовый принять участие в схватке.

– Теперь, гяур, ты веришь, что я Бадри Алазания? Руки подними! – скомандовал чеченец, отходя немного назад, а стоявший сзади Нурди грубо полез по карманам куртки Канокова.

Пока ничего страшного и неожиданного не было. Бармотин предупреждал о возможной подобной встрече Володи и проинструктировал, как действовать в этой обстановке. И Володя держал боевые гвозди в правом и левом рукавах наготове.

Нурди извлек военный билет из левого кармана, записную книжку из правого с несколькими адресами из других регионов России, наконец, во внутреннем кармане нащупал конверт с запиской Салеха. Ощупал все карманы на штанах и куртке, похлопал под мышками, извлек личный номер и внимательно посмотрел на него.

Володя глубоко выдохнул и улыбнулся.

– Вы что? Я же по просьбе вашего друга приехал и надеялся, что иду к друзьям.

– Где твой автомат, солдат? – спросил чеченец, представлявшийся Бадри Алазания, разрывая конверт и не отвечая на вопрос Володи.

– Я шофер из Урус-Мартановской комендатуры и привез сюда нашего майора по каким-то делам. В машине майора ждет вооруженная охрана. Я сказал, что отлучусь ненадолго, зайду к девушке, автомат оставил в машине. Зачем он мне с собой? Чтобы вы меня боялись или чтобы сорвать встречу? Боюсь, что меня уже там ищут. Чего же мне боятся, я шел к другу своего знакомого по его просьбе?

Бадри с Нурди переглянулись между собой. А Володя все пытался решить будут его убивать или нет. Проявить себя с боевыми гвоздями раньше – значит завалить всю операцию, промедлить, можно получить пулю в сердце. Он принял решение ждать до последнего.

– Значит, говоришь, что ждут тебя и будут разыскивать? – спросил Бадри, прочитав записку, – это хорошо, что ждут, скоро пойдешь к ним. Нам неприятности не нужны.

Володя знал, что это может быть уловкой, чтобы усыпить его бдительность и напрягся. Сейчас решается, что с ним делать.

– Что просил передать мне на словах человек, который передал эту замечательную записку? – спросил Бадри.

– Ничего не просил, просил передать только записку.

– Как он сейчас живет, и откуда ты его знаешь? У вас же были облавы и зачистки.

– Живет нормально, знаю через своих друзей чеченцев Али и Лечо. А так я только поручение доставить записку взялся и в ваших делах участвовать не собираюсь. У меня дембель скоро, мне домой в Черкессию надо. Меня девушка ждет и ваши дела мне просто неинтересны.

– Так ты не из России, а из Черкессии? – спросил Бадри, кладя пистолет на стол. Нурди тоже вышел из-за спины и сел на большую табуретку, и Володя разглядел у него за поясом большой нож за расстегнувшимся пальто и пиджаком.

– Мы тебя отпустим, и к тебе претензий у нас нет, тем более, ты из Черкессии, а там живут наши братья. Ты передашь нашему другу послание! – сказал он утвердительным тоном, не допускавшим отказа.

Бадри достал из небольшой шкатулки листок, просмотрел его внимательно и, видимо, удовлетворенный, завернул в небольшой конверт без рисунков и марок. Не заклеивая, передал Володе. Володя, не глядя, сунул его во внутренний карман.

– Если кто у тебя найдет этот конверт – скажи, что нашел, он валялся в кустах у разрушенного дома! – с улыбкой проинструктировал Володю чеченец.

Володя не сомневался, что это чеченец и никакой не Бадри Алазания, но правила игры разведчиков были таковы, что догадки догадками, а верить можно только фактам. Фактов кроме пистолета и этого подозрительного Нурди, явно боевика, не было никаких. Но какой чеченец сейчас выходит на улицу без оружия, хотя официально это было запрещено. Если хочешь выжить – оружие просто необходимо.

Нурди проводил Володю до улицы, где стояла машина и посмотрел из-за угла, как какой-то толстый майор отчитывает Володю у машины за то, что тот где-то долго ходит и без оружия.

Вечером Володя принес записку Исмаилу и ее предварительно перефотографировали, проверили на наличие скрытых чернил.

Вечером резидент ГРУ в Урус-Мартане Исмаил докладывал старшему представителю ГРУ в Чечне Абадзинову Вячеславу Николаевичу, который по документам числился полковником Уткиным:

– В записке те же стихи арабского поэта Ибн-Мискавейха из произведения «Рисала фл-л-лазати ва-л-'алами» следующая глава, которая ничего не дает с точки зрения