Кузя - Виктор Александрович Блытов

отделение. Распорядись ими так, как ты это умеешь делать. Воздушное прикрытие тебе гарантируем по первому запросу. Но учти – там очень сложная ситуация, связанная с ПВО. Есть у них «Стингеры», есть наши «Иглы», есть несколько «Шилок», есть зенитные счетверенные автоматы.

Кузьма, Николай Николаевич и Семенов слушали указания Бармотина по засекреченной связи, которые Кузьма переключил на динамик. Сам Кузьма периодически подходил к повешенной карте, что-то разыскивал, что-то сравнивал и чему-то хмыкал. Больной Семенов подкашливал и пил чай с малиновым вареньем, заваренный ему Поповым. А Николай Николаевич по своей привычке записывал в свой блокнот указания сверху какими-то только ему понятными каракулями.

– «Ермак»! Нанесешь удар и уходишь к себе в берлогу. Минометчиков, раненых, доктора, Кирасира и первый взвод сразу после твоего удара снимаем. Для этого в точке два будут ждать два вертолета. Выделишь охранение. Ты скрываешься со своим разведвзводом в берлоге. «Атлета» и «Мышку» с твоим фельдшером перебрасываем восточнее в район хребта Данедук, восточнее Аргунского ущелья, там создаем вторую базу. Пусть ищут тебя, а мы готовимся ко второму удару с востока и в нужный момент перебрасываем к ним в помощь необходимые силы.

Кузьма думал, как нанести первый удар и уйти из-под ответного удара боевиков, который, несомненно, последует. Принимать бой – это значит погубить отряд. Для разведки это недопустимо.

– Вопросы есть? – закончил инструктаж Бармотин.

– Вопросов нет! – лаконично закончил переговоры Кузьма, допивая свой чай.

Прослушав приказания командира и согласовав с ним дальнейшие действия, Кузьма приказал всем отдыхать до четырех часов утра.

Сам Кузьма прилег на спину на разостланный греющий коврик из специального полиуретана с какой-то финской пропиткой, и закрыл глаза. Сквозь обволакивающий сон он слышал, как Николай Николаевич проверяет посты, кого-то отчитывает и вспомнил об ушедшей в ночь разведке Осиповича и Меношина.

Перед выходом на задание Михаил Юрьевич построил своих бойцов и заставил попрыгать. Ни одного звука не раздавалось ни из вещмешков, ни от оружия. Отец Михаил сердито затряс своей бородой, как бы говоря:

– Ну что мы, дети, не понимаем?

– Недаром я вас учил. Не забыли ничего! – похвалил он и хлопнул по плечу Мирошенко.

Пожав руку Кузьме, Осипович кивнул и быстрым и легким шагом пошел нагонять группу, его сопровождал верный Вороненко. Николай Николаевич перекрестил группу в след. Кузьма посмотрел на него, но ничего не сказал.

На поляне уже выстраивалась для выдвижения по своему маршруту вдоль реки Бастырхи группа Меношина.

Радостный Есаул лизнул Осиповичу от удовольствия руку и тот потрепал его по мощному заматерелому загривку, отчего хвост Есаула завертелся во все стороны.

В горах весной быстро холодает после захода солнца. Тени гор уже растворялись в далеких разводах. Ни одного огонька не светилось нигде и лишь отдельные звезды на черном небосводе просвечивали в каком-то одиночестве. Тропа уходила слегка в гору, где-то внизу струилась речка.

Осипович нашел на небе Полярную звезду и созвездие Мицар и на линии, их соединяющей, нашел Бета Кассиопеи – он улыбнулся про себя, увидев знакомую W-образную звезду и вспомнив уроки астрономии в учебном центре разведчиков под Куйбышевым и указания преподавателя Хромникова, по кличке «Каланча» за высокий рост и неестественную худобу, проводившего с будущими морскими разведчиками-диверсантами курс по определению места по звездам, и на душе стало как-то легче. Хотя, Кузьма заканчивал морское училище – уж он-то знает астрономию, наверное, лучше! – подумал он, аккуратно ставя ногу в след Мирошенко, едва заметный в темноте.

Где-то наверху внезапно что-то стукнуло и по склону покатился маленький камушек.

«Зверь или человек?» – мелькнула мысль Осипович поднял вверх руку и шествие маленького отряда остановилось. Разведчики вжались в каменные склоны тропы. За ближайшим поворотом уже скрылись Мирошенко, Маугли и Николаев тоже, воцарилась полная тишина. Но Осипович знал, что опытные разведчики, услышав посторонний звук ночью, сразу замирают на месте и принимают меры к маскировке, после чего изучают окружающую обстановку и уже реагируют на опасность в зависимости от обстановки.

Тишина, теперь их может спасти только тишина. Нет, конечно, это не полная тишина в горах, но далекие звуки Осиповича не тревожили, он слушал верх своей горы и ждал очередного звука. Но тишина более ничем не нарушалась.

«Как же Кравчук с его ребятами попал здесь в засаду? Он же опытный разведчик! – размышлял Осипович, прислушиваясь к звукам, – и на опытную дичь бывает более опытный охотник. Где-то ребята прокололись, где-то поспешили, на что-то не обратили внимание. Нет, спешить в этих местах нельзя. Терпение и еще раз терпение и только оно может быть вознаграждено победой! – опять пришли на ум поучения преподавателя из центра Мартинсона. – Их ждут, а значит, надо быть втройне осторожным. Аргунское ущелье могли доверить оборонять только самым опытным».

Осипович представил себе засаду боевиков и подумал, что здесь ставить засаду он не стал бы. Есть возможность уйти, а засада должна лишить, попавших в нее, такой возможности отступить и максимально не дать им применять свое оружие.

Прошло пятнадцать минут, ничто не нарушало тишину и Осипович энергично махнул рукой вперед и нажал тангенту радиостанции. Маленький отряд без всяких указаний двинулся дальше.

Возглавляли движение Мирошенко, Маугли и Николаев и весь расчет передовых разведчиков рассчитывал только на обоняние и нюх Есаула и собственную интуицию. За Мирошенко, Маугли-Никоновым и Николаевым в пятидесяти метрах скользили бесшумно Саша Эриндженов и Маныла. За ними метрах в пятидесяти мимо остановившегося Осиповича прошли снайпера отца Михаила. Настя одарила Михаила взглядом своих черных, задумчивых, блестящих даже в темноте, глаз, отчего он немного даже взмок и покраснел.

«Нет, положительно это девушка оказывает на меня какое-то гипнотическое влияние. Меня тянет к ней, и я ничего не могу поделать, если даже чувствую ее запах и взгляды на расстоянии!» – подумал он и посмотрел ей вслед. Хорошо, что было ничего не видно – темно. Но ее присутствие он чувствовал каким-то десятым чувством. Он часто думал об этой прекрасной девушке и чувствовал, что она ему далеко небезразлична. Сердце щемило при каждом взгляде на нее.

Замыкало шествие отделение Белова Алексея, рвущееся поквитаться с врагами за брата и своих постоянных друзей-соперников – второе отделение, ставшее теперь первым.

Осипович знал, что злоба и стремление свести счеты могут принести большие беды и поэтому предварительно переговорил с Алексеем, постарался максимально успокоить и поставил отделение Белова замыкающим группу с тыла. Мимо прошли прибывшие из госпиталя Воронко и Погребец.

– Не тяжело сразу из госпиталя на задание? – спросил шепотом Колю Воронко Осипович, тащившего помимо вещмешка и небольшую радиостанцию со специальной засекречивающей аппаратурой.

– Нет, нормально