Кузя - Виктор Александрович Блытов

спустились по веревкам из пещеры и, попрощавшись, ушли в разные стороны. Из пещеры за ними наблюдали Николай Николаевич, Семенов и отец Михаил. Отец Михаил перекрестил сверху обе группы. На наблюдательных постах их ждали последние рукопожатия и, наконец, тени бойцов растаяли в вечернем тумане и зарослях кустарников. Солнце скрылось за горами и погасли последние лучи на склонах и снежниках большого Кавказского хребта, видневшегося вдали за более ближними горами. Два небольших отряда уже в полной темноте расходились в разные стороны. Возглавлял движение отряда Кузьмы Беслан Мирошенко, а перед ним обнюхивал тропинку верный Есаул.

Глава 32. Своих не бросаем, чужим не сдаем

На объект ГРУ «Восток» в Урус-Мартане приехала комиссия из Москвы и Федеральной группировки. Возглавлял комиссию пожилой, но видавший виды генерал-майор ГРУ, в комиссию входили представители ГРУ, ФСК, антитеррористического центра из Грозного и представители администрации Президента России.

Алексей Бармотин не успевал различным офицерам, оккупировавшим штаб, предоставлять отчеты о проделанной работе, писать объяснительные по тем или иным случаям деятельности отряда. По очереди вызвали к себе офицеров, прапорщиков и солдат, как из «Снежного барса», так и из «Тамани».

Майор Миронов, написал с десяток объяснительных записок, объясняющих действия отряда от выхода из Марьинских лагерей и до ухода на задние к Аргунскому ущелью. Особенно интересовали проверяющих офицеров из ФСК переговоры с Президентом Ичкерии и пропажа полковника Вересова и капитана Нарышкина.

– Ты пойми, подполковник, – убеждал Бармотина моложавый полковник из ФСК в натовском камуфляже, – не могу я поверить, что ты не был посвящен в ход переговоров! Не мог Вересов самостоятельно решать эти вопросы!

Алексей почесал нос, закрыл глаза и уже в четвертый раз повторил:

– Меня в свои планы полковник Вересов не посвящал. О том, что планируются какие-то переговоры и ведется какая-то игра на самом высоком уровне, я знал. Но специфика разведки такова, что чем больше людей посвящены в подробности операции, тем больше шансов на ее провал. Николай Николаевич – настоящий разведчик старой школы и сказать что-либо лишнее мне он просто не мог. Он звонил часто в Ханкалу, ездил зачем-то в Москву, но меня он не посвящал в подробности этих дел. От меня требовалось лишь физическое обеспечение его переговоров в случае необходимости. В тот раз его деятельность обеспечивала группа во главе с майором Мироновым, которая не дождалась его в условном месте и вернулась на объект. К сожалению, в положенное время Николай Николаевич на связь не вышел, о чем я сразу сообщил в Ханкалу его заместителю подполковнику Крестову.

– Да, Крестов уже арестован и дает сейчас показания! – с досадой, закуривая, сказал моложавый полковник, сплевывая в носовой платок, видимо, попавшую в рот табачинку, – понимаешь, подполковник, у вас здесь какая-то казачья вольница. Что хотим, то и воротим: хотим – ведем переговоры с их командирами, хотим – выходим в какие-то непонятные рейды.

– Почему непонятные рейды? Все согласовывалось с Николаем Николаевичем!

– Так, понятно! – резко перебил Бармотина полковник и хлопнул левой рукой по столу, – на покойника теперь можно все валить!

– Почему покойника? – обиделся Бармотин, – трупы их кто-нибудь видел? А если не видел, то, значит, в нашей системе принято считать их живыми!

– Для них же лучше, чтобы они погибли, потому что в таком случае им можно вменить государственную измену, да и вам заодно! – жестко сказал полковник, стряхивая пепел на чистый пол кабинета, – и потом, этот казачий отряд «Тамань» откуда у вас взялся? Что это еще за, – он достал из нагрудного кармана бумажку и прочитал, – подполковник морской пехоты Кузьма Гусаченко? Что это за люди?

– Из нашего руководства нам поступила команда, что для пополнения к нам идет отряд «Тамань». Вы знаете, какие мы понесли потери в Грозном и практически лишились возможности выполнять свое назначение. Была команда сверху обеспечить прибытие отряда.

Полковник глубоко затянулся и выпустил струю дума вверх. Его лицо слегка сморщилось, но ничего не выражало.

– А почему их не перебросили вертолетами и никаких проблем. А то эти непонятные действия отряда на левом берегу Терека, потом на этом объекте «Флорида», потом с этим, – он опять обратился к бумажке, – с этим Мовсаром Борзоевым? Как вы его выпустили? Ни черта не пойму, что там произошло?

– Почему не вертолетами? – задумался Бармотин, – они шли с техникой, конным составом, минометами, снаряжением. Вертолетами все это перебросить было нереально. В Наурском районе я знаю, что Кузьма Гусаченко взаимодействовал с вашим полковником из Северной Осетии-Алании Гиоевым. Он, кстати, прилетал и к нам сюда для совместной работы с полковником Вересовым. По Борзоеву все проще простого. Мы зажали его отряд, но внезапно нам поступила команда вашего генерала Воробьева, руководившего операцией – выпустить его. И мы выпустили, хотя держали крепко. Операция была общая с привлечением ваших сил, сил Северной Осетии-Алании, десантников от Министерства Обороны.

Полковник хмыкнул.

– Так за все свои промахи вы еще ответственными нас сделаете? Воробьев свое получил – он снят с должности, а от вас не видно никого, кто бы по полной форме ответил за те промахи!

Тут уж Бармотин не выдержал.

– Нам дали команду пропустить, и никто иной, как руководитель операции от ФСК. Вы что же, посоветуете не выполнять его команды?

– А вот Воробьев нечего не говорит уже! – полковник сделал паузу и посмотрел Бармотину в глаза. – Он ответил за все по полной форме – пустил себе пулю в лоб!

– И за погибших десантников и людей из «Тамани»? – спросил Алексей, глядя в глаза полковнику.

– А правда, что вы с Борзоевым вместе служили? – полковник как-то сжался, не став отвечать на вопрос Бармотина, и посмотрел в глаза Алексею.

– Правда, в спецназе ГРУ в Афгане и в Витебской дивизии ВДВ, затем вместе были в Литве у телебашни.

Полковник опять затянулся сигаретой.

– Это где он так отличился и его потом по всем каналам западного телевидения показывали?

– Да, наверное, но все было совсем не так, как расписали и показали! – безразлично опустил руки Бармотин, – после этого он и уволился из рядов Вооруженных Сил. А зря отпустили, потеряли грамотного офицера, способного выполнить любую задачу, преданного стране и делу.

– Это не вашего ума дело! Борзоев враг, какого еще надо поискать и его руки по плечи в крови наших ребят! Делу он предан!

Полковник убрал со стола и выключил диктофон, на который он записывал весь разговор.

– Вы пока до особого решения остаетесь руководить своими людьми, но будете подчиняться подполковнику Ершову из антитеррористического центра. Все свои операции, людей, связников – передайте ему! Всю