Геннадий Шубин - ООН в Азии и Африке (воспоминания российских офицеров-миротворцев)

У каждого team-site был местный переводчик, знающий французский, английский, суахили и, как правило, один из местных языков. Он оплачивался ООН. На патрулирование мы ездили на японских вездеходах Нисан Патрол с дизельным двигателем. Очень хорошая и надёжная машина…

Правительство ДРК до сих пор ссылается на колонизаторов, дескать, из-за них такая нищета в стране, якобы те не заботились о населении. Страна уже 50 лет как независима, но её правители продолжают валить вину на бельгийцев, хотя те оставили им страну в отличном состоянии.

А то, что сейчас там творится — это нельзя назвать экономикой. Армия ДРК охраняет наиболее ценные месторождения и правительство ждёт, чтобы кто-то пришёл из-за рубежа и бесплатно начал добывать ископаемые, построил бы заводы, а они ничего не делали бы, а лишь получали большую часть прибыли.

Соглашаются лишь китайцы, но и они за свои капиталовложения требуют денег. Китайцы строят дороги и заводы, но лишь своими силами, поскольку местная рабочая сила абсолютно не квалифицированна.

Климат не позволяет местным африканцам развиваться так, как европейцам. Им не нужно думать о жилье, одежде и еде, потому что в таком климате всё растёт.

Они делают свою хижину-мазанку, сверху — пальмовые листья. Сажают рядом бананы, ананасы и так далее и ждут, когда что-то вырастет.

Местные негры сами говорят, что не доверяют другим чёрным. Они все очень нечестные люди, пытающиеся обмануть друг друга на каждом шагу. А уж обмануть белого это вообще — святое дело.

Практически у всех чёрных военных наблюдателей ООН, с которыми я сталкивался — у них та же психология — обмануть друг друга, обворовать — это нормально.

♦ В прошлом интервью о службе в Западной Сахаре вы рассказывали интересные вещи, характеризуя национальные особенности зарубежных военных наблюдателей.

Я служил в ДРК с военными наблюдателями из Мали, Ганы, Нигера и Нигерии. По три-четыре представителя от каждой страны. Большинство из них — глубоко нечестные люди, глубоко непрофессиональные, совершенно необразованны, всячески пытаются избежать какой-либо работы. Всё сваливают на белых офицеров. Даже в патрули отказываются ездить. Месяцами сидят в офисах и ничего не делают. А ведь ездить в патрули — это их прямая обязанность. Может просто боятся, не знаю.

Негры могут своего товарища-офицера из африканской страны элементарно обокрасть, подставить, ограбить. Могут у любого взять в долг деньги и потом не отдать, сказав, что «ты мне ничего не давал взаймы». Собирать деньги на питание и ничего не покупать, а деньги прикарманить. Всё время пытаются обмануть других. Для негров всё это — нормально.

У них у всех ходит один девиз «DDR (Drop Dollar and Relax) (получи доллары и расслабься) (получи деньги и ничего не делай)». Офицеры-негры получают деньги и ничего не делают, только расслабляются, ведут аморальный образ жизни, тратят время в погоне за любовными утехами, воровством, в попытках обмануть, изъять деньги у местного населения.

Мы нанимаем местное население для охраны домов, но если этим занимается африканец, он никогда эти деньги местным охранникам не отдаст.

Был у нас из Нигерии майор Амади. Он получил деньги за несколько месяцев, чтобы заплатить охране, а сам эти деньги присвоил и уехал домой. И охранники остались без денег.

♦ Ничего себе!

Да, для африканцев обворовать друг друга это — нормально. Это, кстати говоря, одна из причин вопиющей бедности в экваториальной Африке. Они прямо говорят, что мы африканцы сами друг другу не верим. Для них нормально и привычно друг друга обманывать. Очень странная психология. Поэтому у них такая всеобщая продажность. Исправить это нельзя, и напрасно они надеются, что могут побороть коррупцию.

Мало того, что африканцы воруют, но и не образованы. Был у нас капитан из Нигера Сомено Мани. Откровенный расист. Не знаю, может он был так воспитан. Он откровенно высказывал своё мнение — что резал бы он всех белых. И русские виноваты, поскольку помогали им только оружием (а о сотнях заводов и фабрик, построенных СССР в Африке, почему-то не вспоминал), чтобы африканцы потом воевали друг с другом. И ненавидел нас, потому что, как он объяснял, русские тоже белые, и они поставляли оружие бесплатно, чтобы негры друг с другом воевали. (А Россия африканцам почти все прежние долги списала!)

Он пытался угрожать нам, всех чёрных организовать против белых. Естественно, у него ничего не получилось, потому что никто не хотел с русскими связываться. Я был не просто офицер, но представлял Россию и обладал дипломатическим иммунитетом.

Чёрные африканцы нарушают все законы ООН. У нас служил из Мали дедушка-негр 1918 года рождения. Ему было 92 года, хотя у нас в правилах ООН чётко написано, офицеры в возрасте до 50 лет.

Хотя он приехал формально майором, но он сказал, что он полковник. Он подделал документы и сказал, что ему 58 лет. Он вообще ничего не делал. Часто у него не было сил даже дойти до офиса. Постоянно засыпал. Все обязанности он сваливал на нас — дескать, он старенький, ничего делать не может.

Никуда не ездил, говорил: «Я знаю, что будет, если африканцы придут к нам с мачете в руках». Он даже по ночам не спал, а днём дремал. Только постоянно звонил командиру и говорил, какие все плохие и какой он хороший.

Обычная для негра ситуация — насрать на ближнего, чтобы получить какие-либо дивиденды.

Он восемь лет учился в СССР, знал русский, но делал вид, что не понимает по-русски. Но я ему создал ряд ловушек доказывающих, что он по-русски понимает и говорит. Он как минимум закончил не только военное училище, но академию им. Фрунзе.

Среди африканцев процветает продажность, кумовство. Они платят деньги, чтобы служить в штабах и на хороших должностях. Этот малиец дал взятку нигерийцу, чтобы попасть не джунгли, а в город, в штаб. Я это точно знаю.

Хотя он сам знал лишь французский и русский, а английского не знал совершенно. Он даже платил переводчикам, чтобы те за него рапорта писали на английском. То есть, очередное прямое нарушение правил ООН[26].

Как правило, европейцы находятся в военных миссиях ООН для массовки, их немного. И, как правило, именно их отправляют в самые дальние точки, в самые горячие точки, в самые тяжёлые для службы места.

А все негры, индусы, пакистанцы и бангладешцы стараются найти себе места полегче, побезопаснее. Особенно в штабах кругом засилье паков (пакистанцев), индусов и бангов (бангладешцев). То есть задача — не подвергать себя риску и спокойно уехать домой. А риску они подвергают белых европейцев, русских и латиноамериканцев.

♦ А южнокореицы и китайцы?

У нас их не было, но мои коллеги? служившие в Кот д' Ивуаре, говорили, что ни южнокореицы, ни китайцы не пользуются уважением, поскольку когда они рапортуют, они меняют своё мнение в зависимости от направления политического ветра, как флюгеры. У них нет своего мнения, они меняют его в соответствии с политической ситуацией. Поэтому не уважают ни китайцев, ни корейцев. Они как партнёры не надёжны совершенно.

♦ А из Латинской Америки наблюдатели?

Из Латинской Америки меня поразили четыре парагвайца, офицеры, абсолютно без знания английского языка. То есть шло сплошное нарушение законов и правил ООН. У них процветало поголовное каждодневное пьянство, погоня за любовными утехами с местными женщинами и полный непрофессионализм. Ничего не знают, ничего не умеют. Правил ООН не знают и не соблюдают. Пытаются ввести свои законы как у них в армии — я командир — а вы все — мои солдаты.

Конечно, это вызывало у нас гнев. Были с ними конфликты. Мы — не солдаты, а представители своих стран. Парагвайцы поразили своей необразованностью и полным незнанием английского. Для них эта миссия — приятно провести своё время и не работать.

Были у нас уругвайцы. Они были более-менее образованы и знали правила ООН, но и то, потому, что служили до этого в миссии ООН в Западной Сахаре.

Был у нас один китаец. Приехал в звании майора, но заявил, что он старший полковник (соответствует в Китае званию командира бригады), и что он переводчик в какой-то там военной академии, и что у него кандидатская степень по международной юриспруденции, что он профессор. Говорил, что знает английский с кембриджским акцентом. Но, по моему мнению, он не слишком хорошо знал английский.

Я сам преподаватель, я знаю кто такие преподаватели и кто такие профессора и, по моему мнению, он не был похож на профессора. Он задавал слишком много вопросов, пытался мне в душу лезть.

♦ Скорее всего, военный разведчик с легендой профессора.

Скорее всего. Но его уровень — в лучшем случае нашего русского лейтенанта. Уровень развития китайских военных, мягко выражаясь не высокий.

♦ Почти всегда можно распознать человека, работающего на разведку или на иную спецслужбу по количеству и качеству вопросов, которые он задаёт.