Война моторов. Крылья советов - Андрей Михайлович Мелехов

что корректность данного утверждения Голованова опровергают документы. В то же время, делая его, Александр Евгеньевич вполне мог совершать «искреннюю ошибку». Сотни «объектных пакетов» – это одно, а пятёрка-десятка первоочередных целей – совсем другое. Вполне возможно, упомянутый «шорт-лист» действительно не включал Варшаву, но мог включать тот же Данциг.

Так или иначе, время от времени полк Голованова действительно летал по ночам бомбить города генерал-губернаторства (южной Польши) и Восточной Пруссии. Но подавляющее большинство боевых вылетов совершались днём. Похерив свою «элитность», полк Голованова вместе с фронтовой авиацией и прочими частями ДБА штурмовал мосты, переправы, аэродромы и колонны немецких войск. При этом, как и все прочие бомбардировочные полки ВВС, указанная авиачасть, имевшая до войны неясное «высшее предназначение», несла огромные – порой до 18 % штатной численности за день – потери. Время от времени Александр Евгеньевич сам садился за штурвал и вёл своих людей в бой, что они, разумеется, очень ценили. С 3 июля – после вызова к Сталину – ещё одной задачей полка стали дневные разведывательные полёты в интересах Ставки. Это, замечу, тоже напрямую противоречило первоначально задекларированному ночному («слепому») модус операнди полка. Лишь в августе – когда 212-й уже потерял бóльшую часть самолётов и экипажей – ему, наконец, «разрешили» действовать в тёмное время суток (Н. Г. Богданов, «В небе – гвардейский гатчинский», http://militera.lib.ru/memo/russian/bogdanov/02.html). Интересно, что 212-й не являлся ни первым, ни последним полком (дивизией), который создавали специально для действий по тылам страны-противника ночью и в плохих погодных условиях. Как упоминалось выше, ещё в 1939 году такой частью стал временно созданный 85-й бапон. Уже после начала Великой Отечественной войны то же – условно «ночное» и «глубокое» – предназначение имела и 81-я авиадивизия Водопьянова, сформированная в июле 1941 года. Напомню, что именно её Голованов впоследствии «унаследовал» от Михаила Васильевича и «развил» в АДД. В октябре для тех же целей и по тому же «лекалу» был создан 751-й отдельный ночной дальнебомбардировочный полк под командованием майора В. Г. Тихонова – пилота, успевшего к тому времени три раза отбомбиться по Берлину. В. Решетников, попавший в эту тоже, несомненно, «суперэлитную» часть, так и пишет: «предназначался для нанесения ударов по объектам глубокого тыла противника» («Что было – то было», с. 11).

Не могу не задавать себе и другой вопрос: зачем в начале 1941-го вообще понадобилось формировать совершенно новую «всепогодную» часть? Почему было не «довести до кондиции» уже давно существовавший тяжёлый или дальнебомбардировочный полк ВВС с опытнейшими экипажами, прошедшими не один вооружённый конфликт и налетавшими заветный миллион километров? Или почему было не воссоздать столь успешно зарекомендовавший себя в Зимнюю войну 85-й бапон? И вообще: чем профессиональные гражданские лётчики были принципиально лучше военных «дальнобойщиков»? Ко всему, штурманы – то есть те, кто и должны были вести самолёты ночью и «в молоке» – были взяты в полк Голованова из ВВС. Да и на этапе создания АДД в марте 1942 года лётчики из ГВФ составили лишь 13 % от их общего числа, остальные являлись профессиональными военными. Может, цивильные пилоты – как и Голованов – лучше «карьерных бомберов» понимали секретную «специфику» предполагаемых действий полка? Или имели опыт навигации над странами Европы и Азии, куда они неоднократно летали в качестве командиров рейсовых лайнеров ГВФ? Не забудем и о том, что экипажам было довольно просто осваивать радионавигацию после того, как они уже овладели традиционными методиками (по магнитному компасу и звёздам). Обратный процесс – как выяснили немцы зимой 1940/41 гг. – являлся гораздо более трудоёмким.

В Интернете мне попался любопытный документ, датированный серединой ноября 1940 года. В нём, в частности, описывается статус мобилизационной готовности некоего 212-го дальнебомбардировочного полка, дислоцировавшегося вблизи деревни Шаталово Смоленской области. Из указанной бумаги следует, что в середине ноября 1940 года полк находился в «зачаточном» состоянии: 104 человек личного состава и один самолёт Р-5-Z. «Нет лётного состава, руководящего состава эскадрилий и материальной части», – констатировал документ (http://www.pobeda1945.su/division/5891). Ничего не изменилось и к 24 декабря – когда на справке появилась резолюция начштаба ВВС ЗапОВО – будущего маршала авиации, а в то время полковника С. А. Худякова. О 212-м дальнебомбардировочном авиаполке говорится и в постановлении Совета Народных Комиссаров Союза СССР от 5 ноября 1940 года № 2265-977СС, озаглавленном «О военно-воздушных силах Красной Армии» (http://bdsa.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1562&Itemid=30). Место дислокации 212-го полка, который предстояло вооружить бомбардировщиками ДБ-3, указано то же: «Шаталово – Пуховичи». К слову, в Шаталово и сегодня находится аэродром ВВС России – на нём базируется 47-й отдельный разведывательный авиаполк.

Интересно отметить, что на тот момент 212-й дбап входил в состав 42-й авиадивизии дальнебомбардировочной авиации. Та, в свою очередь, принадлежала к 3-му дальнебомбардировочному корпусу. Выходит, совсем уж «нулевым» 212-й одбап не стал?.. Напрашивается вывод о том, что после принятия Сталиным соответствующего решения по созданию элитного полка для ускорения процесса в качестве «болванки» могли использовать уже существовавшую авиачасть.

Надо сказать, что на написание отдельной главы о А. Е. Голованове и 212-м одбап автора подвигла следующая информация, сообщённая бывшим «соседом» сталинского «буревестника» по смоленскому аэроузлу – Н. С. Скрипко («По целям ближним и дальним», http://militera.lib.ru/memo/russian/skripko/08.html). В июне 1941 года Скрипко командовал тем самым 3-м дальнебомбардировочным корпусом, который делил бетонированный аэродром Смоленска с «отобранным» у него и подчинявшимся теперь непосредственно руководству ВВС полком Голованова. Вскоре после начала германского вторжения 212-й полк вновь переподчинили Скрипко. Видимо, причины, по которым Голованов первоначально рапортовал напрямую Москве и принципиально «имел в виду» командование Западного Особого военного округа (за что представители последнего его явно недолюбливали), с «неправильным» началом войны тут же потеряли актуальность. Примерно в конце июня – вскоре после перебазирования полка Голованова на аэродром Ельня – Скрипко получил «странную телеграмму»: «В районе аэродрома Ельня захвачено 70 немецко-фашистских диверсантов, переодетых в гражданское платье, но в их чемоданах обнаружено немецкое обмундирование». Поразившись прочитанному (действительно, зачем диверсантам Абвера или СД таскать чемоданы с униформой Вермахта?..), командир 3-го дальнебомбардировочного корпуса захватил с собой начальника особого отдела соединения полковника Кияшко и на связном самолёте отправился в Ельню. Как выяснилось по прибытию, никакими немецкими диверсантами там и не пахло: «Командир полка А. Е. Голованов, – пишет Н. С. Скрипко, – заявил, что он об этом ничего не знает и телеграмм не посылал. Оперативный уполномоченный особого отдела, работавший в этом полку, тоже ничего не знал ни о диверсантах, ни о телеграмме» (там же). «Почему я остановился на факте, не заслуживающем, казалось бы, особого внимания, – вопрошает Скрипко, – да потому, что непроверенные донесения, сигналы, поспешные и опрометчивые телефонные доклады подчас отрывали командиров