Война моторов. Крылья советов - Андрей Михайлович Мелехов

Как и в случае Королевских ВВС, к концу войны невзрачно выглядевшие металлические блоки с радиоэлектронным оборудованием занимали всё больше места в кабинах американских «крепостей», «суперкрепостей» и «либерейторов», а на разработку, производство и обслуживание всевозможных электронных новинок тратились огромные средства, сопоставимые с вложениями в Манхэттенский проект. Так, в ходе войны на разработку различных моделей радиолокаторов в США было израсходовано 2,5 млрд дол., а на создание атомной бомбы —2 млрд (Кейстут Закорецкий, «Третья мировая война Сталина», с. 113). Затраты американского бюджета на покупку продукции радиоэлектронной промышленности только в 1944 году составили 4,5 млрд дол.(там же, с. 112). Для сравнения: эта сумма эквивалентна стоимости 4500 новейших стратегических бомбардировщиков В-29 (всего их построили 3970 единиц). Если на протяжении 30-х годов вершину мировых технологических достижений прочно занимали авиамоторы и, пожалуй, нефтехимия, то к середине 40-х их в значительной степени потеснили радиоэлектронная промышленность и физики, создавшие атомную бомбу. Несмотря на все свои ужасы, Вторая Мировая война послужила мощнейшим технологическим импульсом и создала прочный фундамент для появления атомной энергетики, компьютеров, космических ракет, коммерческого телевидения и многого другого.

К концу мирового конфликта Советский Союз оказался на обочине радиоэлектронной революции, произошедшей в мировой авиации на протяжении военных лет. Правда, П. Бочкарёв и Н. Парыгин упоминают о том, что ВВС Красной Армии были всё же не чужды веяниям времени. «В Андреаполе и Ельце, – пишут они, – находились пеленгаторные пункты, с которыми штаб АДД имел прямую связь. С их помощью осуществлялся вывод на цель экипажей-лидеров на объекты врага. Пеленгаторы регулярно брали радиопеленги этих самолётов и немедленно передавали в штаб АДД. В штабе за 2–3 минуты определяли координаты каждого лидера или его местонахождение по отношению к какому-либо пункту, и эти данные сразу же передавались на борт самолётов. Всё это позволяло улучшить точность бомбометания и значительно сократить число потерь ориентировок» («Годы в огненном небе: Авиация дальнего действия в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «Переломный сорок третий», http://militera.lib.ru/h/bochkarev_parygin/04.html). Отмечу, что в данном случае речь идёт о простой пеленгации самолёта с земли по сигналу его радиопередатчика. Судя по упоминаниям в специальной литературе, подобная методика была знакома всем авиаторам мира и использовалась на раннем этапе Второй Мировой войны. К сожалению, она помогала определить лишь приблизительное положение бомбардировщика в пространстве, которое оказывалось ещё более приблизительным из-за упомянутой задержки в 2–3 минуты, за которые самолёт успевал ещё больше удалиться от точки пеленгации. Иными словами, пеленгация позволяла определить, в районе какого крупного населённого пункта находился тот или иной «бомбер», но не являлась средством точной навигации, способным вывести даже на крупноразмерную цель.

В то время как в Великобритании и Германии на тему «битвы лучей» написаны десятки книг, в СССР её полностью проигнорировали даже такие авторитетные мемуаристы, как Голованов и Скрипко. Скорее всего подобное «невнимательное» отношение было обусловлено слабым уровнем развития соответствующих технологий и относительно незначительной ролью, которые они сыграли в повседневной деятельности бомбардировочной авиации – как фронтовой, так и дальнего действия. Не думаю, что радиоэлектронное отставание советских ВВС было связано с недостаточным уровнем развития сталинской науки. Скорее вновь сказались требования тотальной войны. Было, что называется, «не до жиру», а ресурсов часто не хватало даже на гораздо более актуальные проекты – вроде обеспечения радиостанциями всех танков, истребителей и штурмовиков действующей армии. Как скоро основной упор делался на непосредственную поддержку операций наземных войск, повышение результативности ночных «стратегических» налётов (на них в течение войны пришлось не более 6 % боевых вылетов АДД) за счёт инвестиций в ускоренное развитие радиоэлектронной навигации пришлось отложить на послевоенный период. Изменения, конечно, имели место, но являлись, скорее, инкрементальными – вроде использования в АДД бомбардировщиков, бомбовых прицелов и автопилотов иностранного производства, а также налаживания выпуска автоматического радиокомпаса АРК-5. Последний, к слову, тоже был создан на основе американской разработки – по-видимому, фирмы «Фэрчайлд» («Fairchild»). Мощнейшим толчком для развития радиоэлектронных технологий в СССР послужил проект по копированию американского бомбардировщика «Боинг» В-29 и строительству нескольких сотен советских аналогов «суперкрепости» – четырёхмоторного Ту-4. Именно на этом этапе в Советском Союзе «распробовали» и по достоинству оценили радарные прицелы и прочие радиоэлектронные системы, которыми оказались буквально напичканы «спионеренные» у американцев машины, представлявшие собой вершину авиационных достижений того времени.

Тот факт, что советская бомбардировочная авиация застряла в «каменном веке», стал более или менее очевидным лишь в 1943 году. Это никак не помогло немцам, которые в середине именно этого года окончательно потеряли стратегическую инициативу и вступили на путь непрерывных военных и политических неудач, закономерно закончившихся в мае 1945-го полным поражением и безоговорочной капитуляцией Германии.

В очередной раз приходится констатировать: в начале Великой Отечественной войны радиоэлектронное отставание Советского Союза было наименьшим по сравнению с остальными её периодами. В 1941 году самолёты британского Бомбардировочного командования использовали практически те же технологии, что и машины советской дальнебомбардировочной авиации. Они точно так же оснащались примитивными прицелами без гироскопов, а для «слепой» навигации применяли в лучшем случае радиокомпасы и пеленгацию с земли. Обычно же дело ограничивалось магнитным компасом и звёздами. К слову, то же самое можно сказать о японцах и итальянцах. Вплоть до конца 1943 года не имела современных систем радионавигации (кроме, разумеется, радиокомпасов и весьма развитой системы маяков) даже такая «продвинутая» авиационная держава, как США. По иронии судьбы, к моменту нападения на СССР интерес к радиоэлектронным средствам «слепой» навигации потеряли и Люфтваффе, первоначально являвшиеся пионерами в данной области. Во всяком случае, своими «герэт» немцы на Восточном фронте не пользовались, ограничиваясь применением всё тех же старых добрых радиокомпасов. Новейший оптический прицел «Лофте-7D» летом 1941 года являлся относительной редкостью и устанавливался в первую очередь на немногочисленные четырёхмоторные машины Люфтваффе. Тот факт, что советская бомбардировочная авиация застряла в «каменном веке», стал более или менее очевидным лишь в 1943 году. Ещё раз подчеркну: это никак не помогло немцам, которые в середине именно этого года окончательно потеряли стратегическую инициативу и вступили на путь непрерывных военных и политических неудач, закономерно закончившихся в мае 1945-го полным поражением и безоговорочной капитуляцией Германии.

212-й одбап: «ужас, летящий на крыльях ночи»?

…какая страшная жизнь…

Предсмертные слова главного маршала авиации А. Е. Голованова

По моему мнению, 212-й отдельный дальнебомбардировочный полк, сформированный в феврале 1941 года, являлся одной из самых загадочных авиачастей ВВС Красной Армии. Разумеется, прежде всего, это связано с личностью его командира – А. Е. Голованова (1904–1975). В марте 1942 года Александр Евгеньевич