Война моторов. Крылья советов - Андрей Михайлович Мелехов

из меморандумов, – показывают, что разрушение жилища оказывает весьма негативное влияние на дух его владельца. По всей видимости, люди воспринимают это ближе к сердцу, чем смерть друзей или даже родственников» (там же, с. 154). По словам Гастингса, «Лорд Червелл надеялся превратить немцев в нацию беженцев, а также, вне сомнения, похоронить немалую их часть под обломками. Он, правда, был джентльменом, а потому не мог открыто сказать подобное» (там же, с. 159). Бумага Червелла была воспринята «на ура» как «воздушными баронами», так и многими политиками. Сомневающихся (а таковых было немало – особенно среди представителей армейского и флотского командования) проигнорировали, и новая стратегия была принята в качестве руководства к действию. Несмотря на то, что сам Черчилль довольно скептически относился к очередным обещаниям «бомберов», гарантировавших скорое «выбомбливание» Германии из войны, он всё же согласился предоставить затребованные ими колоссальные ресурсы, эквивалентные расходам на сухопутные силы империи. Его логика при этом была проста: если на немцев вывалить достаточно большое количество бомб, то что-то где-то наверняка даст слабину. Что именно это будет и когда это произойдёт, волновало премьера в несколько меньшей степени, чем штабистов (там же, с. 161). С его точки зрения, самым главным на данном этапе было найти сильные аргументы для непростых дискуссий с американцами и большевиками, требовавшими высадки британских войск в Европе. «56000 погибших членов экипажей Бомбардировочного командования, – пишет по этому поводу Гастингс, – представляли собой минимально возможную ставку, которую можно было бросить на карточный стол Европы в момент, когда русские вели счёт своим павшим на миллионы» (там же, с. 170). «Главной задачей Бомбардировочного командования в 1942 году, – продолжает британский историк эту мысль, – являлось не нанести ущерб противнику, а впечатлить английскую публику и своих союзников» (там же, с. 222). К слову, несмотря на регулярно посылаемые в Москву альбомы с фотографиями разрушенных немецких городов, за исключением нескольких поздравлений Черчиллю по поводу бомбёжек Берлина советское руководство так никогда и не проявило каких-либо признаков энтузиазма в отношении успехов стратегической авиации Великобритании (там же, с. 224). Сталину был нужен второй фронт на Северо-Западе Европы, а не воздушное наступление на Германию (там же).

«Мясник» Артур Харрис

22 февраля 1942 года новым командующим бомбардировочным командующим был назначен маршал авиации Артур Харрис (Arthur Harris). Отныне именно с этим человеком, получившим от своих подчинённых любовное прозвище «мясник», были связаны как слава, так и позор, пришедшиеся на долю британской стратегической авиации в 1942–1945 годах. Приведу пару фактов, характеризующих образ мыслей и личность «Бутча». Как-то раз за бешеную езду на личном «Бентли» Харриса остановил полицейский. «Сэр, – укоризненно сказал ему «бобби», – вы так можете и убить кого-нибудь». «Юноша, – раздражённо отвечал ему маршал, – я убиваю тысячи каждую ночь!» (там же, с. 164). Как и положено настоящему «воздушному барону», Харрис лютой ненавистью ненавидел королевские армию и флот. Он, например, любил говаривать, что сухопутчики смогут по-настоящему оценить преимущества танков только тогда, когда те – подобно кавалерийским лошадям – научатся есть сено и гадить (там же). К весне 1942 года англичанами было принято ещё одно важнейшее решение. Руководствуясь рекомендациями военных учёных, тщательно исследовавших разрушающий эффект различных видов боеприпасов, руководство Бомбардировочного командования сделало ставку на небольшие зажигательные бомбы. Реальная практика «коврового» бомбометания подтвердила правильность первоначальных предположений: одна тонна зажигательных бомб действительно наносила ущерб, который был в пять раз выше, чем от эквивалентного веса фугасов(«The Bombing War», с. 260). Отныне именно бомбы-«зажигалки» должны были составлять основную часть (обычно две трети) нагрузки бомбардировщиков, совершающих налёты на города Германии. Именно этот вид оружия (а не огромные фугасные бомбы-«блокбастеры») убил или искалечил бóльшую часть мирных жителей Германии, ставших жертвами новой стратегии британских «бомберов». Наступила эра «инферно». Данный феномен не зря получил от военных историков своё адское название, а потому заслуживает отдельного разговора: его мы обсудим несколько ниже.

Начало «настоящей» воздушной войны с Германией ознаменовал осуществлённый 5 марта 1943 года рейд 442 бомбардировщиков на немецкий город Эссен, проведённый с использованием новейших технологий и тактических приёмов.

Летом 1942 года каждый третий экипаж (33 %) сбрасывал бомбы уже в радиусе трёх миль (4,83 км) от цели: этот показатель считался значительным улучшением по сравнению с предыдущим годом («Bomber Command», с. 206). К 1944 году доля более или менее удачно отбомбившихся экипажей стабильно превышала 50 % (там же, с. 361). Понятно, что улучшение это было относительным: недаром в качестве показателя «точности» была выбрана окружность с радиусом в три мили! В 1942 году «флак» перестал быть главной грозой «стратегов», а его место заняли истребители-«ночники». И это несмотря на то, что численность зенитных частей Люфтваффе значительно выросла: с 255 000 человек в 1940 году до 439 000 в 1942-м. За тот же период число ночных истребителей немцев выросло с 162 до 349 единиц: почти все они приходились на двухмоторные Ju-88 и Bf-110 (там же). Находясь над целью, экипажи Бомбардировочного командования научились ценить сильный зенитный огонь: это означало, что рядом нет ночных истребителей противника. На рубеже 1942 и 1943 годов Бомбардировочное командование получило в своё распоряжение две замечательные технологии, ставших ключевыми для хода британского воздушного наступления на втором этапе войны. Первая – H2S – представляла собой примитивный радар, способный «читать» рельеф местности и отображать его в виде крупнозернистой картинки на крошечном экране. Бортовые радиолокационные прицелы поступили на вооружение в течение 1943 года и первоначально устанавливались только на самолёты «следопытов», призванных наводить основные силы бомбардировщиков на ту или иную цель. Второй электронной игрушкой стала система наведения, названная Oboe. Используя Oboe, оснащённый специальным приёмником самолёт наводился на цель с помощью двух лучей, генерируемых наземными станциями. Бомбардировщик производил сброс бомб, когда оказывался в точке пересечения двух лучей. Основным недостатком системы являлось то, что одновременно ею могли пользоваться только двенадцать самолётов. Вторая проблема заключалась в ограниченном радиусе действия Oboe – она годилась лишь для наведения на цели, находившиеся самое дальнее в районе Рура (там же, с. 242). Последнее было связано с кривизной поверхности планеты. Вдобавок Бомбардировочное командование получило в своё распоряжение летательный аппарат, практически идеально приспособленный к выполнению функции «следопыта» – скоростной двухмоторный бомбардировщик «Москито», о котором уже упоминалось выше. Почти неуязвимый для ПВО противника, деревянный «шнелль-бомбер» фирмы «Де Хэвиленд» мог, по сути, безнаказанно действовать над любым районом Третьего рейха. Одно время в Великобритании даже поговаривали о том, чтобы сделать «Москито» основной машиной Бомбардировочного командования. По мнению предлагавших этот интересный выход экспертов, несколько меньшая бомбовая нагрузка двухмоторного самолёта (одна-две тонны) компенсировалась бы его сравнительной дешевизной, а