Созвездие Лубянки. Люди и судьбы - Андрей Юрьевич Ведяев

профилактические меры. Законность принятого следователем решения проверяет прокурор области по надзору за деятельностью органов госбезопасности. Следует подчеркнуть, что начальник Управления доверял следователям, не вмешивался в их процессуальную деятельность и при возникновении спорных вопросов с работниками оперативных подразделений поддерживал следователя.

– Что Вам запомнилось из того периода, когда Вы были старшим следователем?

– На должность старшего следователя я был назначен в марте 1974 года. В этот период страна переживала не лучшие времена. Низкий уровень жизни, недостатки в снабжении продуктами, предметами первой необходимости, расхождение между реальной действительностью и информацией в средствах массовой информации, воровство и коррупция вызывали недовольство населения. Это использовали зарубежные антисоветские центры в своей пропаганде против СССР, что приносило свои плоды. Появилась масса анекдотов, порочащих социалистическую систему, высмеивающих героев Гражданской и Великой Отечественной войн. Издавались разного рода «исследования», в которых принижалась роль нашей страны в разгроме нацистской Германии, а иногда доходило до того, что в нападении Германии на нашу страну обвиняли СССР. Активно насаждались западные ценности, очернялось всё русское. Активизировалась и так называемая оппозиция, поддерживаемая и управляемая зарубежными центрами. В связи с этим возросла и роль органов госбезопасности в борьбе с идеологической диверсией. Сотрудники КГБ отслеживали ситуацию и постоянно информировали соответствующие государственные и партийные органы о существующих негативных процессах: нарастающей напряженности в межнациональных отношениях в ряде регионов страны (проблемы крымско-татарского населения, ситуация в Абхазии, беспорядки в городе Фрунзе (ныне Бишкек), крупные волнения в Чимкенте Казахской ССР), росте коррупции в партийных и государственных структурах, разбалансированности планов развития экономики, утаивании правды средствами массовой информации. Однако действенных мер по нашей информации не принималось и вследствие этого обстановка в стране постепенно ухудшалась, что в конечном счете привело к развалу СССР. Хочу отметить, что зарубежные антисоветские центры работали на все слои населения, в том числе и на представителей интеллигенции. Чтобы не быть голословным, приведу всего лишь один пример. Однажды мне передали материалы на преподавателя одного из вузов, который распространял клеветнические сведения в отношении нашей страны, поступавшие из-за рубежа. Я пригласил его в Управление, беседую с ним. В ходе беседы в кабинет врывается начальник Управления генерал-майор Минаев. Как принято у начальников, он строго поговорил с ним и пригрозил ему арестом. По завершении беседы я выписываю пропуск, и преподаватель уходит. Через какое-то время звонит дежурный: «Валерий Иннокентьевич, к Вам гражданин». Я спускаюсь – а там этот мой друг с узелком. Я пытаюсь понять, в чём дело, а он мне заявляет: «Начальник же сказал, что меня арестуют – вот я и пришёл». – «Да нет, никто Вас арестовывать не собирается». – «Как же так, я уже во все зарубежные центры сообщил, что меня сегодня арестуют». Я говорю: «Вот теперь идите домой, звоните им и передайте, что никто Вас арестовывать не собирается».

– Вы сами в то время уже тоже занимались научной работой?

– Да, благодаря Юрию Андреевичу Ведяеву и Петру Сергеевичу Никулину я прикрепился соискателем в Высшей школе КГБ по кафедре уголовного права и уголовного процесса. Прошло три года, я сдал кандидатский минимум, выбрал тему диссертационного исследования, но времени на написание диссертации не было. Чтобы уйти с работы в 18 часов, нужно было разрешение начальника. И в субботу был рабочий день. Я понял, что написать диссертацию в таких условиях не смогу, и нужно было принимать какое-то решение по поводу дальнейшей работы над ней. Я решил посоветоваться с начальником кафедры Высшей школы КГБ, где я значился соискателем. Как раз мне был предоставлен очередной отпуск. Перед уходом в отпуск меня вызвал начальник Управления и объявил: «Валерий Иннокентьевич, я доволен Вашей работой, назначаю Вас начальником следственного отделения». Я поблагодарил за доверие и поехал в отпуск в Москву, зашёл на кафедру. И здесь от начальника кафедры узнаю, что появилось место в очной аспирантуре. Он предлагает перейти на очное обучение. Предложение заманчивое, но для его реализации необходимо было получить разрешение руководства Управления, причём в ситуации, когда я только что был назначен начальником следственного подразделения. Тем не менее, вернувшись в Воронеж, иду к Николаю Григорьевичу Минаеву и докладываю, что меня приглашают в очную аспирантуру в Москву. Это был 1977 год, мне 36 лет, а предельный возраст приёма в аспирантуру 37 лет. Он вызывает начальника отдела кадров и говорит: «Ну вот, в аспирантуру просится». Тут выясняется, что начальник Аннинского райотдела, мой однокашник Василий Иванович Кравцов, тоже просится в аспирантуру. Начальник отдела кадров, хотя прямо не возражал, но высказал опасение, где найти замену сразу двум начальникам подразделений. Тогда Минаев говорит: «Не будем портить людям карьеру, давай отпустим». Мы вместе с Васей Кравцовым приезжаем в Москву. Поскольку у нас был сдан кандидатский минимум, с нами побеседовали и зачислили в аспирантуру. Он готовил диссертацию по административному праву, а я – по уголовно-процессуальному праву. Начальником кафедры уголовного права и уголовного процесса в то время был доктор юридических наук, профессор Василий Яковлевич Дорохов. Его докторская диссертация, защищённая в 1975 году, называлась: «Понятие доказательства, оценка и проверка». Это был просто светило юридической науки. Его перу принадлежала книга «Обоснованность приговора в советском уголовном процессе». Он был требователен к качеству диссертационных исследований аспирантов. Выступая как-то на кафедре, он сказал, обращаясь к аспирантам: «За три года защитить диссертацию по уголовному процессу невозможно. И не пытайтесь». К сожалению, он ушёл из жизни 7 октября 1981 года. Как он и говорил, для защиты понадобилось пять лет. То есть я защитился только в 1982 году, уже два года работая преподавателем на кафедре уголовного права и уголовного процесса Высшей школы КГБ СССР, куда я был распределён по окончании аспирантуры в 1980 году. Спустя 4 года я был назначен старшим преподавателем. Преподавал в основном на следственном факультете, а также на факультете повышения квалификации. Преподавательская работа мне нравилась. Поскольку я поработал и на следственной, и на оперативной работе, то мне было о чем рассказать слушателям. Не прекращал заниматься и научной работой. Подготовил ряд статей по проблемам уголовного процесса, учебное пособие. Под моим научным руководством было защищено пять кандидатских диссертаций. В Высшей школе КГБ, как и в других вузах страны, в тот период царила творческая атмосфера. Научные дискуссии велись везде, где только было возможно, в том числе и в коридорах. Поэтому нередко, прежде чем дойти до аудитории, приходилось принять участие в нескольких таких дискуссиях. Обсуждение научных работ, подготовленных сотрудниками кафедры, велось демократично, на высоком профессиональном уровне и принципиально. При этом должностное положение, учёная степень и звание автора