Война моторов. Крылья советов - Андрей Михайлович Мелехов

22 июня девять бомбардировщиков СБ 5-й эскадрильи 9-го бап 7-й сад, грамотно зайдя на Тильзит по «ломаному» маршруту, успешно отбомбились по объектам на территории города с высоты 7500 м и без потерь вернулись домой («1941. Другая хронология катастрофы», с. 35). Ранним утром 22 июня без потерь обошлись налёты на Кёнигсберг, Мемель (ныне Клайпеда, Литва) и Тильзит (ныне Советск, РФ), осуществлённые бомбардировщиками 40-го бап 6-й сад (всего 52 исправных СБ), базировавшегося в латвийском Вентспилсе («Barbarossa – The Air Battle: July-December 1941», с. 18). М. Солонин сообщает, что, взлетев в 11.40 утра, две девятки СБ того же полка нанесли удар по немецким войскам на шоссе Тильзит— Тауроген (ныне Таураге в Литве). Несмотря на небольшую высоту сброса бомб (2000–2500 м) и «флак», все бомбардировщики вернулись домой («1941. Другая хронология катастрофы», с. 48). Без потерь отбомбилась и сводная группа капитана Лавренцова (9 экипажей из состава 40-го бап и курсов командиров звеньев 6-й сад), работавшая по войскам противника в районе Тильзита с высоты 1700 м (там же). В 12.20 38 бомбардировщиков СБ 31-го бап (входившего в состав той же 6-й сад, что и 40-й бап) с высоты 2000 м нанесли удар по механизированной колонне Вермахта в районе южнее города Калвария (Литва). Несмотря на огонь зенитных автоматов немцев, все самолёты вернулись на аэродром Митава (там же). Уже вечером – с 18.40 до 19.00 – взлетевшие с того же аэродрома 24 бомбардировщика СБ, относившиеся к 50-му бап, бомбили скопление германских войск у Таурогена с высоты 3000–3400 м. В этом случае им противодействовала не только зенитная артиллерия, но и истребители Люфтваффе. На базу не вернулся лишь один СБ, совершивший вынужденную посадку в районе Шауляя: соответственно говорить о полной потере самолёта и экипажа не приходится (там же, с. 52). Уверен, что список советских бомбардировочных полков, которым удалось полностью избежать потерь в ходе боевых вылетов, произведённых 22 июня 1941 года, при желании можно было бы продолжить. Дело в том, что я никак не старался специально разыскивать «счастливчиков», а просто перечислил соответствующие факты, случайно попавшиеся на глаза при работе с источниками. Возникает резонный вопрос: откуда такое везение в столь тяжёлой ситуации?..

Точка зрения автора заключается в том, что Люфтваффе элементарно не хватило сил, чтобы вывести из строя все аэродромы базирования советских бомбардировщиков и прикрыть все опасные направления. На каждый километр огромного фронта противостояния приходилось в среднем по одному немецкому истребителю. Каждому из 846 исправных самолётов Ягдваффе на Восточном фронте утром 22 июня надо было иметь дело с четырьмя советскими истребителями и таким же количеством исправных бомбардировщиков. Мало того, по словам германского историка Манфреда Гриля (Manfred Griehl), бóльшая часть дневных истребителей, имевшихся в распоряжении Люфтваффе на Восточном фронте утром 22 июня 1941 года, приняла участие в штурмовых ударах по аэродромам советской фронтовой авиации («Fighters over Russia», с. 1). Это, разумеется, ещё больше уменьшило ресурсы «охотников», выделенных, собственно, для преследования самолётов противника в первый день войны. Так или иначе, немцы просто не рассчитывали на то, что даже после удачного внезапного удара большевики смогут поднять в воздух такое количество бомбардировщиков. «Начиная с раннего утра и в течение всего дня 22 июня, – пишет Бергстрём, – Советы, несмотря на все трудности, сумели бросить против вторгнувшегося агрессора большое количество бомбардировщиков. Это продемонстрировало высочайшую способность к импровизации на уровне командования полков. Поначалу бремя воздушных контрударов несли на себе экипажи СБ фронтовой авиации. Царивший на земле хаос означал, что организовать истребительное прикрытие не удавалось, и что бомбардировщикам приходилось самим справляться с атаками немецких истребителей. Вдобавок находившиеся в глубоком тылу силы дальнебомбардировочной авиации вплоть до второй половины дня пребывали в бездействии – прежде всего из-за нерешительности своего командования» («Barbarossa – The Air Battle: July-December 1941», с. 18). По моему мнению, уважаемый историк несколько преувеличивает инициативность командиров полков фронтовой авиации и, наоборот, недооценивает решительность «стратегов». Просто находившиеся в распоряжении армий и фронтов полки СБ часто действовали согласно содержимому «красных пакетов»: именно в последних содержались детально разработанные (заметим: при активнейшем участии вскрывавших их командиров) планы налётов на города Восточной Пруссии. В отличие от фронтовой, дальнебомбардировочная авиация имела центральное московское подчинение и находилась в резерве. В связи с этим удивительно не то, что полки «стратегов» поднялись в воздух лишь после обеда 22 июня, а то, что они совершили первые боевые вылеты уже в первые сутки войны. Если даже высшее политическое руководство страны вплоть до полудня 22 июня пыталось выйти на связь с Берлином и «порешать все вопросы», то чего же было ожидать от подчинявшихся им военных?..

Чтобы уничтожить всю огромную советскую авиацию приграничных округов, немцам пришлось бы использовать ракеты с атомными боеголовками. Поэтому, даже летая без всякого истребительного прикрытия, сотни советских бомбардировщиков, совершившие боевые вылеты в первый день войны, имели неплохие шансы встретить сравнительно немногочисленные силы истребителей Ягдваффе или же вообще «разминуться» с ними.

Так или иначе, но, как совершенно справедливо заметил историк М. Солонин, чтобы уничтожить всю огромную советскую авиацию приграничных округов, немцам пришлось бы использовать ракеты с атомными боеголовками. Поэтому, даже летая без всякого истребительного прикрытия, сотни советских бомбардировщиков, совершившие боевые вылеты в первый день войны, имели неплохие шансы встретить сравнительно немногочисленные силы истребителей Ягдваффе или же вообще «разминуться» с ними. К слову, как видно из приведённого выше примера с 50-м бап, прошедшие финскую войну экипажи советских фронтовых бомбардировщиков вполне могли отбиться и от встретившихся им «мессершмиттов». Вопреки сказкам советских пропагандистов, никаким «полным господством» в воздухе немцы 22 июня 1941 года не обладали и обладать не могли – по причине несопоставимости имевшихся в их распоряжении сил с огромными размерами приграничной авиационной группировки Красной Армии. Любопытно и то, что иллюзий по поводу возможностей своих «соколов» не испытывал и сам Адольф Гитлер, высказавшийся на этот счёт следующим образом: «При такой огромности пространства Люфтваффе не в состоянии одновременно обработать его целиком; в начале войны они могут господствовать только над частями гигантского фронта» («Разгром. 1941», с. 355). Так, к слову, и вышло. Вожделенное «чистое небо» лётчики Люфтваффе заполучили несколько позже – когда сухопутные части Вермахта продвинулись вперёд на несколько десятков километров и под ударом оказались аэродромы фронтовой авиации СССР. Именно в этот момент и началось печально известное «перебазирование», столь хорошо описанное М. Солониным. Иными словами, господство в воздухе немецкие пилоты приобрели не только и, вполне возможно, не столько благодаря своим успехам, а вследствие рекордно быстрого продвижения танковых и механизированных частей Вермахта и войск СС. В результате советская фронтовая авиация –