Топливо Победы. Азербайджан в годы Великой Отечественной войны (1941–1945) - Михаил Юрьевич Мухин

в высших правительственных кругах вопрос о создании в Баку политехникума, в котором можно было бы обучать горнозаводских техников и буровых механиков[175]. Эта попытка имела успех, но в несколько неожиданной форме. 20 июля 1912 г. было утверждено постановление Совета Министров Российской империи об учреждении на Кавказе политехнического института по образцу Рижского[176], однако создавать его планировалось не в Баку, а в Тифлисе. Судя по всему, спор между Баку и Тифлисом по поводу того, где должен быть основан первый в Закавказье ВУЗ, был решён в пользу Тифлиса Кавказским наместником графом И. И. Воронцовым-Дашковым, который, видимо, стремился сосредоточить основные интеллектуальные ресурсы края в административном центре наместничества. Однако до начала Первой Мировой войны этот новый ВУЗ так и не был создан.

Период Первой Мировой войны сыграл в истории России, Азербайджана и нефтяной промышленности Апшерона особую роль, поэтому рассмотрение событий и тенденций тех лет мы позволили себе вынести в отдельный раздел. Первая Мировая война первоначально привела к бурному росту деловой активности в нефтяной индустрии. На 1901 г. в нефтяной индустрии России (напомним – на тот момент практически вся нефтяная отрасль Российской империи была сосредоточена в Азербайджане) насчитывалось 51 акционерная компания с суммарным основным капиталом в 174 млн руб., но уже в 1915 г. численность акционерных компаний в российской «нефтянке» поднялась до 136, причём их общий основной капитал возрос до 452,4 млн руб., то есть на 260 %[177]. Однако затем генеральный тренд развития изменился, что привело к резкому снижению деловой активности в нефтеиндустрии Азербайджана. Тому было сразу несколько причин. Открытие военных действий с Турцией практически блокировало возможность экспорта нефти и нефтепродуктов в западную Европу. До этого нефтепродукты Апшерона транспортировались по специально для этого построенному в начале XX века трубопроводу на черноморское побережье, перегружались в корабли и далее вывозились морским путём через Босфор и Дарданеллы в Средиземноморье. Теперь этот путь был закрыт. Впрочем, с учётом того, что военные действия к этому моменту охватили уже практически всю западную границу Российской империи и акваторию Балтийского моря, сколько-нибудь приемлемых альтернативных вариантов нефтеэкспорта в Европу так же не осталось. Надо отметить, что это обстоятельство в определённой мере способствовало переориентации российской нефти и нефтепродуктов на отечественный рынок, где удельный вес нефти в суммарном топливном балансе несколько вырос[178]. Однако в этом вопросе на первый план вышли транспортные затруднения. Реалии военного времени требовали от железнодорожной сети империи, с одной стороны, обеспечить функционирование экономики, а с другой – удовлетворить требования армии на перевозку военных грузов. Поэтому, в условиях резко выросшей нагрузки на железные дороги, рассчитывать, что произведённые нефтепродукты будут в полном объёме вывезены из Закавказья железнодорожным транспортом, также не приходилось. Аналогичные проблемы (переориентация на выполнение военных заказов, рост нагрузки) были характерны и для водного транспорта, поэтому компенсировать нехватку железнодорожных перевозок за счёт танкерного флота также не представлялось возможным.

Впрочем, проблемы нефтяной отрасли не исчерпывались только этими затруднениями. В ходе мобилизации нефтяные промыслы лишились приблизительно 30 % квалифицированной рабочей силы, что привело к существенному снижению производительности труда. Тяготы военного времени вели к снижению уровня жизни и нарастанию социальной напряжённости. Вместе с тем, было бы неверно связывать рост забастовочного движения и социальных конфликтов исключительно с военными обстоятельствами. Уже с февраля 1914 г. (то есть почти за полгода до начала военных действий) отмечались забастовки рабочих нефтяных промыслов, требовавших повышения заработной платы и улучшения условий труда[179]. Наконец, переориентация большинства машиностроительных предприятий страны на выполнение военных заказов, а также отток из нефтедобывающей отрасли иностранных капиталов привели к сокращению бурильных работ и снижению нефтедобычи.

На этом вопросе хотелось бы остановиться несколько подробнее. В России в годы Первой Мировой войны резко сократилось производство оборудования для нефтяных промыслов, а уже выпущенные машины и трубы было весьма затруднительно доставить в Закавказье из-за нараставшего коллапса железных дорог[180]. За период войны практически на всех нефтепромыслах Российской империи (за исключением Сураханской площади и промыслов в бассейне реки Эмбы) упала добыча нефти. Количество пробуренных скважин на старых апшеронских площадях уменьшилось на 33,8 %, а число начатых бурением – на 5 %[181]. Если в 1913 г. бурением на Апшеронском полуострове было пройдено 139,1 км., то в 1915 – уже только 110,9, а в 1916 – и вовсе 101,9[182]. А. А. Иголкин считает, что кризис на апшеронских нефтепромыслах начался уже в начале 1917 г., «когда перестали выполняться самые минимальные заявки; нехватка металла для нефтяной промышленности стала составлять 40-50 %… Почти весь металл шел на завершение бурения старых скважин, новых скважин за весь 1917 г. в Баку было начато всего 77 (в 1913 г. – 319)»[183]. Продукты нефтепереработки (керосин, бензин, газолин, лигроин, смазочные масла и т. п.) в значительной степени шли в довоенный период на экспорт. Так как в условиях военного времени вывоз продуктов нефтепереработки практически прекратился, внутренний рынок Российской империи на 1914-1915 годах оказался затоварен различными нефтепродуктами, а цены на них стремительно поползли вниз. Более того, в ряде случаев нефтепродукты было попросту невозможно доставить потребителю вне зависимости от цены товара. Из-за проблем с транспортом в Баку уже к осени 1916 г. скопились огромные запасы керосина, вывезти которые в центральные регионы страны не было никакой возможности. Ввиду сложившегося положения дел рассматривался даже вопрос о переводе отопления паровозов Закавказской железной дороги на керосин[184]. С другой стороны, в годы Первой Мировой войны в России резко обострился топливный вопрос, поэтому теперь нефтяное топливо требовалось в куда больших объёмах, чем ранее. Сочетание этих тенденций привело к тому, что в годы Первой Мировой войны масштабы нефтепереработки существенно сократились. Если в 1913 г. доля переработанных нефтепродуктов в общей массе добытой нефти составляла 71,5 %, то к 1916 г. она рухнула до 59,3 %. Если в 1913 г. было выработано 6577853 тонн различных нефтепродуктов, то в 1916 – всего лишь 5864612, а в 1917 – и того меньше[185].

Валовая добыча нефти в России в 1913-1917 гг. (тыс. т)[186]

Очевидно, что, достигнув пика в 1916 г., в дальнейшем нефтедобыча и в России в целом, и на Апшероне в том числе, начинает снижаться. Причём для Бакинского нефтедобывающего района и само понятие «пика» имеет достаточно горький привкус – нефтедобыча в «пиковом» 1916 г. была меньше, чем в «кризисном» 1908 г., а уж об уровне 1901 г. и вовсе было лучше не вспоминать. Помимо этого следует отметить, что спад нефтедобычи в Азербайджане привёл не только да и не столько к сокращению удельного