РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 - Андрей Анатольевич Смирнов

73 командиров и начальников и 386 из 398 курсантов имеют низшее образование, что «курсанты слабо владеют устной и письменной речью» и «не имеют прочных навыков в работе над книгой»! – столь же заученно заявлялось, что «наличие подавляющего большинства рабочей прослойки» и «высокая партийная и комсомольская прослойка» «являются базой для успешной военно-политической учебы»272…

И только осенью 1932 г. – после приема, давшего контингент, еще более безграмотный, чем в 1931-м, и впоследствии на 40–50 % отчисленный по неуспеваемости273 – советскому руководству стало ясно, что от того оголтелого «орабочивания командных кадров», которое началось в 1928-м, придется все же отказаться. Общеобразовательный ценз для поступающих в военные школы впервые за все годы советской власти подняли до 7 классов, то есть неполного среднего образования.

Правда, в первый год действия этого ценза – 1933-й – выдержать его полностью не удалось, так как К.Е. Ворошилов приказал, как и раньше, «преимущество отдавать рабочим, детям рабочих и военнослужащих», а РВС СССР установил невероятно жесткие требования к партийности принимаемых (не менее 60 % членов и кандидатов в члены ВКП(б) и не менее 35 % членов ВЛКСМ, в артиллерийских, бронетанковых, технических и авиационных школах – соответственно 80 % и 20 %; из беспартийных же принимать только рабочих, передовых колхозников и лучших ударников – да и то лишь «тщательно проверенных и имеющих положительные рекомендации» партийных, комсомольских и профсоюзных организаций)274. Для заполнения всех имевшихся в военных школах вакансий таких сверхблагонадежных «в социальном и партийном отношении» и в то же время имеющих неполное среднее образование лиц хватить не могло, и 40 % принятых оказались все-таки с низшим образованием (при этом за 1932/33 учебный год из школ отчислили 437 «классово чуждых» и 244 «политически неустойчивых элемента» – хотя, как беззастенчиво признал Б.М. Фельдман, «все эти элементы очень хорошо сумели замаскировать свое лицо отличной учебой»275…).

Но все же (как видно из таблиц 17 и 18) ради того, чтобы общеобразовательный уровень будущих командиров заметно повысился, власть в 1933 г. смирилась с тем, что доля рабочих в приеме уменьшилась, а процент «прочих» вырос в три раза!

В том же 1933-м уже определенно выяснилось, что это начало отказа от попыток разрешить неразрешимый «конфликт между потребностями армии и требованиями правящей СССР коммунистической партии», начало пути к окончательному выбору в пользу потребностей армии («при желании иметь подготовленных, в современном смысле этого слова, командиров нужно бросить «пролетарские нормы»). В своем докладе об итогах 1932/33 учебного года Б.М. Фельдман еще осудил попытки исключать из военных школ «социально близких» «только по признакам малоуспеваемости» (sic! – А.С.) – но принимать вновь лиц с образованием менее 7 классов, малограмотных, твердо потребовал прекратить. А сообщая в другом своем докладе об отсеивании на приемных испытаниях половины кандидатов, направленных осенью 1933 г. в военные школы войсковыми частями, подчеркнул, что это «есть результат такого действительно тщательного отбора в школы не только по социально-классовому признаку, но и по общеобразовательному», который стоит на повестке дня276.

Подобная «генеральная линия» была выдержана и в 1934–1935 гг.

Необходимого числа лиц с неполным средним образованием, подходящих по «социально-классовому признаку», не сумели найти и в 34-м, а сменивший Б.М. Фельдмана в качестве главы военно-учебных заведений начальник УВУЗ РККА Е.С. Казанский еще и 13 августа 1935 г. грозно писал начальникам военных школ: «Еще раз предупреждаю, что формальный подход к отбору курсантов, с точки зрения их общеобразовательной подготовки, в настоящих условиях больше, чем когда-либо, нетерпим. Весь ценный по своим социальным и партийным признакам, желающий учиться в школе и подающий надежды на быстрое повышение своей общеобразовательной подготовки контингент – должен быть безусловно принят в школы»277. Согласно инструкции, утвержденной наркомом обороны 17 июня 1935 г., от поступающих требовалась партийная или комсомольская характеристика (обсужденная на общем собрании трудового коллектива и утвержденная парторганизацией), их кандидатуры должен был лично проверять районный военный комиссар (при помощи представителя НКВД!), а утверждать – райком или горком партии…

Однако на практике «социально-классовый признак» при отборе учитывали в еще меньшей, а «общеобразовательный» – в еще большей степени, чем в 1933 г. (см. табл. 17 и 18). Среди принятых в школы связи и в военно-инженерную долю «прочих» (то есть прилично образованных) решились увеличить почти до половины – до 46–48,5 %!278 А лиц с образованием менее 7 классов в 1935-м принимали уже не по политическим, а по деловым соображениям – из-за увеличения числа вакансий в школах (вызванного, в свою очередь, резким увеличением численности РККА) и из-за стремления зачислить в школы побольше лиц с опытом службы в армии и командования подразделением – младших командиров действительной службы.

Таблица 17

Социальный состав принятых в сухопутные военные школы РККА в 1932–1936 гг. (в %)279

* Согласно другому составленному в УВУЗ РККА документу (докладу об итогах комплектования сухопутных военных школ РККА курсантским составом в 1936 г., подписанному начальником УВУЗ РККА 5 октября 1936 г.) – рабочих 41,9 %, крестьян 25,4 % (всего рабочих и крестьян 67,3 %), прочих 32,7 %.

** Согласно докладу начальника УВУЗ РККА от 5 октября 1936 г. – рабочих 21,7 %, крестьян 7,2 % (всего рабочих и крестьян 28,9 %), прочих 71,1 %.

Таблица 18

Общеобразовательный уровень принятых в сухопутные военные школы РККА в 1932–1936 гг. (в %) 280

* В том числе студенты техникумов, рабфаков и вузов. Первый выпуск лиц с 10-классным (вместо 9-классного) полным средним образованием общеобразовательные школы произвели в мае 1935 г.

** Согласно другой составленной в УВУЗ РККА справке («Выводам по итогам комплектования сухопутных военных школ РККА курсантским составом в 1936 г.», подписанным начальником 5-го отдела УВУЗ РККА интендантом 2-го ранга Сулоевым), с 7 классами тогда было принято 26,5 %, а с 8—10 классами – 73,5 %.

И, наконец, в 1936 г. прямо стали стремиться к тому, что раньше считалось нежелательным – поставили специальную задачу «вовлечь в школы учащихся старших классов гражданских учебных заведений (полной средней школы, техникумов)»281, то есть лиц, не являвшимися по своему социальному положению ни рабочими, ни крестьянами (и в лучшем случае писавших «из рабочих» или «из крестьян» в анкетной графе «социальное происхождение») – но имевших приличное общее образование. Львиную долю тех «прочих», которых в 1936-м приняли (см. табл. 17) больше, чем раньше принимали рабочих (!), составили именно учащиеся, а вообще среди принятых в сухопутные военные школы РККА в 1936 г. учащихся оказалось больше половины – 52,1 % (по другим данным, 55,2 %), то есть в 5 раз больше, чем в 1935 г., когда их было 10,9 %282.

Именно благодаря этому почти неприкрытому «отбрасыванию «пролетарских норм»