Русская Арктика: лед, кровь и пламя - Светлана Геннадьевна Самченко

Экипаж первой шлюпки под командованием механика «Жаннетты» Джорджа Мэлвилла дошел на веслах до рыбачьей стоянки в устье реки Лены, где совершенно истощенных цингой и усталостью иноземцев спасли от верной смерти местные якуты. Этим морякам удалось через Россию и Европу уехать домой. А вот вторая шлюпка, которой командовал сам Делонг, была вынесена на тот берег ленского устья, где якутских поселений не было. Четырнадцать уцелевших в весельном походе американцев высадились на берег и пешком пошли искать в голой тундре какой-нибудь поселок или хоть стойбище оленеводов. К тому моменту, как нашли, в живых остались только двое, остальных, включая и начальника экспедиции, унесли цинга, голодуха и нечеловеческая усталость.

Удивительно, но факт: в 1884 году жалкие останки несчастной «Жаннетты» были обнаружены примерзшими ко льдине в окрестностях юга Гренландии – в тысячах миль от того места, где льды ее раздавили. Стало быть, в Северном Ледовитом океане есть течение, которое тащит льды с востока на запад, от сибирского побережья к американскому… Так что «Жаннетта» и мертвая послужила двум наукам сразу – метеорологии и гидрографии Заполярного края…

Течением, открытым столь жертвенным способом, заинтересовался знаменитый норвежский полярник Фритьоф Нансен. И задумал совершенно необычный поход: нарочно забраться во льды с подходящим надежным кораблем и, дрейфуя вместе с ледяными полями, «проехаться» по всему пути течения. А даст Бог – так и на полюсе побывать, если туда занесет, или хотя бы на лыжах до него добрести из максимально приближенной точки дрейфа…

С этой целью Нансен с другом-конструктором Колином Арчером построил особенный корабль – «Фрам», с такой формой корпуса, чтобы льды ему вреда не наносили, и организовал собственную экспедицию. 14 марта 1895 года, когда крепко примерзший «Фрам» льды увлекли за 84-ю параллель, Нансен встал на лыжи, сложил необходимые припасы в запряженные якутскими лайками нарты, взял с собой хорошего друга Яльмара Иохансена – и двинулся к полюсу. Путешественники намеревались за 50 дней пройти 660 километров. А с полюса выходить к Земле Франца-Иосифа, куда, освободившись ото льдов по весне, должен был выйти и «Фрам».

Но, перефразируя известную идиому, «человек предполагает, а Арктика располагает»… Пока ледовые поля были относительно ровны – лыжники и нарты шли споро, потом начались торосы – и скорость маленького отряда упала настолько, что дай бог две-три мили в день одолеть. 7 апреля Нансен и Иохансен дошли почти до 87-й параллели, подсчитали пайковый запас и поняли – если местность не изменится к лучшему, раньше можно с голоду помереть, нежели дойти до полюса. Разведали путь еще немного вперед. Нет, не кончаются до самого горизонта эти зеленые граненые зубы торосов! Надо поворачивать!.. Мелкая размолвка привела к тому, что друзья едва ли не полдороги до Земли Франца-Иосифа проделали в изматывающем душу молчании. Вот уж когда холод меж друзьями страшней холода полярной ночи! Полностью восстановить дружеские отношения путникам удалось только тогда, когда они, потеряв в пути всех собак, отощав и обессилев, вновь оказались на борту «Фрама».

В 1899 году итальянский князь Луиджи Амедео ди Савойя приобрел в норвежских водах китобой по имени «Полярная Звезда», на итальянский манер – «Стэлла Поларе». Новая экспедиция стартовала из норвежских вод к Земле Франца-Иосифа, где князь намеревался зимовать за метеорологическими исследованиями, а ближе к весне выйти по льду на собачьих упряжках к Северному полюсу. Непривычные к холодам жители средиземноморского юга на зимовке первым делом обморозились, князь тоже получил гангрену, и экспедиционный доктор вынужден был отнять ему два пальца. Поэтому сам высокородный руководитель экспедиции на полюс не пошел – вместо него пешую партию возглавил капитан Умберто Каньи. 11 марта 1900 года поход начался. Группа добралась до рекордных 86°34′ северной широты и два месяца спустя после старта пришла обратно к кораблю. По подсчетам остававшихся на борту «Стэллы» моряков, к этому времени походники не ели уже 12 дней – провизия кончилась. Три человека из пешей партии во льдах погибли…

Иностранные экспедиции, с завидной регулярностью высаживающиеся на севере и пытающиеся покорить полюс, тревожили российскую власть. Не все визитеры были, подобно Нансену, друзьями России, одержимыми исключительно научным интересом к северным землям…

Еще во второй половине XIX века Сибирь как «добывающий» регион начала испытывать потребность в регулярном транспортном снабжении – с целью развертывания надежных каналов вывоза в «производящую» европейскую часть страны здешних несметных богатств. В начале века уже и недавно построенный Транссиб не мог обеспечить нужную пропускную способность. Коммерческим нуждам хорошо служил только один порт – старый Архангельск. Мурманск еще только строился, хороших карт северных вод не было… А малоосвоенные территории у большой и ленивой державы еще и соседи оттянуть могут, так что приходится думать одновременно и о развитии коммуникаций, и об их защите.

Но пока российское столичное чиновничество, адмиралтейские золотопогонники и ученые умы Географического общества решали вопрос, как освоить Север и без войны отвадить оттуда непрошеных заморских гостей, инициативу взяли в свои руки купцы-промышленники, первыми осознавшие выгоду от изучения заполярных земель и вод. Они и экспедиции спонсировали, и регулярное сообщение по уже изученным акваториям будущего Северного морского пути наладить пытались.

Еще в 1877 году купец М. Сидоров приобрел кораблик «Утренняя Звезда» и приступил к коммерческим рейсам – доставке товаров из устья Енисея в Петербург. Правда, конкурировать русскому негоцианту пришлось… с англичанами: всю русскую полярную торговлю между устьями рек Обь и Енисей и Архангельском подгреб под себя некий мистер Попхэм, к девяностым годам прочно обосновавшийся в Архангельске. Юркие пароходики английского происхождения хоть и рассчитывали свои маршруты в строгой зависимости от ледовой обстановки в Карском море, но рейсы совершали более или менее регулярно. И вообще вели себя как дома. Британский купец диктовал цены на фрахт, выросшие к началу нового столетия до баснословных сумм. И якут на пушнине обманывал, и даже по договоренности с коррумпированным местным начальством вовсю использовал даровой труд русских каторжан на угольных погрузках…

Англичане не делились картами и метеосводками, не брались за невыгодные перевозки, душили ценами. А тут еще объективные обстоятельства – в виде местного климата. В отдельные годы из-за тяжелой ледовой обстановки даже пароходам не удавалось пробиться дальше Югорского Шара.

Проблему обеспечения беспрепятственного грузооборота в Заполярье нужно было решать кардинальным способом – необходимы были корабли специальной постройки, способные и совладать с арктическими льдами, и, если придется, отстоять коммуникации от назойливых иноземцев. Поэтому стоит ли удивляться, что проблемой конструирования таких кораблей занялся человек военный – да еще и с независимым, неуемным