РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 - Андрей Анатольевич Смирнов

То же видим мы и в еще одном из первых боев войны – под Тарноваткой 13 (26) августа. В успехе поддержки, оказанной частям 17-й и 38-й пехотных дивизий 1-м дивизионом 38-й и 5-й батареей 17-й артиллерийской бригады, большую роль сыграла «личная инициатива командира дивизиона и командиров батарей»: не имея непосредственной связи с командирами пехотных полков, они сами определяли и обстреливали наиболее важные цели (так же «искусно маневрировали» они огнем и в начавшихся затем боях под Комаровом) 86.

В бою 14 (27) августа под Красне (в ходе сражения на Золотой Липе) командиры батарей 11-й и 78-й артиллерийских бригад проделали то же, что и их коллеги под Гумбинненом: видя, что между 11-й и 78-й пехотными дивизиями вклинилась австрийская 93-я бригада ландштурма, они переменили фронт и расстреляли противника фланговым огнем…

Уловив 6 (19) августа под Каушеном в Восточной Пруссии момент, когда германцы начали отход, командир 2-го дивизиона лейб-гвардии Конной артиллерии полковник А.Н. Виноградский тут же выдвинул два взвода вперед для поддержки огнем тех, кто перейдет в преследование.

Командиры 1-й и 2-й батарей 52-й артиллерийской бригады подполковники С.А. Ржевуцкий и П.Н. Эрдман, выгрузившись 22 августа (4 сентября), в конце Люблин-Холмской операции, у станции Травники (южнее Люблина) и не получая никаких приказаний, двинули батареи на выстрелы – приняв в результате участие в ликвидации вклинения австрийцев между 4-й и 5-й армиями Юго-Западного фронта…

А вот снова Восточно-Прусская операция. При попытках 13-го и 15-го армейских корпусов пробиться 16–17 (29–30) августа из окружения под Танненбергом «большой инициативностью» – по словам командовавшего тогда 13-м корпусом генерал-лейтенанта Н.А. Клюева – отличались действия батарей 1-й и 36-й артиллерийских бригад87.

Инициативными оказались и дравшиеся под Сталюпененом командиры батарей 25-й артиллерийской бригады и те из командиров батарей и/или дивизионов лейб-гвардии 3-й артиллерийской бригады и/или 1-го стрелкового артиллерийского дивизиона, которые поддерживали 17 (30) августа наступление отряда генерал-лейтенанта Л.Я. Сирелиуса на Нейденбург. Артиллерия в этих боях «внимательно следила за пехотой»88, и, чтобы обеспечить непрерывную поддержку последней, постоянно меняла позиции, продвигаясь за наступающими цепями.

А когда 27 августа (9 сентября) начавшие наступление у Мазурских озер германцы атаковали один из двух боевых участков 26-й пехотной дивизии, их обстрелял не только приданный этому участку 2-й дивизион 26-й артиллерийской бригады, но и отвечавший за соседний участок 1-й (так, что враг попал под перекрестный огонь). 2-й дивизион в этих боях получал приказы непосредственно от своего начальника участка89, значит, командир бригады действиями дивизионов не руководил и решение поддержать соседа командир 1-го дивизиона принял по собственному почину…

Для оценки уровня тактической выучки командиров дивизионов есть и еще один критерий – умение сосредоточивать огонь батарей «в решающем направлении по важнейшим целям»90. В 1914 г., подчеркивает Е.З. Барсуков, русская артиллерия использовалась по преимуществу побатарейно, и командирам дивизионов предоставлялось не так уж много возможностей для того, чтобы продемонстрировать умение массировать огонь. Однако, по свидетельству австрийцев, в Галицийской битве русская артиллерия «подавляла всякое сопротивление и хорошо подготовляла атаку своей пехоты точным сосредоточенным [выделено мной. – А.С.] огнем»91. И в нашей случайной выборке источников и исследований сообщений о массировании огня командирами дивизионов встречается гораздо больше, чем можно ожидать после слов Барсукова.

Вот Восточно-Прусская операция: уже под Гумбинненом «управление огнем в необходимых случаях объединялось в руках командиров дивизионов»92.

В первом же бою 6-й артиллерийской бригады (под Орлау – Франкенау 10 (23) августа) командир ее 1-го дивизиона сосредоточивает огонь своих батарей на германской артиллерии; в Хохенштейн-Мюленском сражении 13–15 (26–28) августа огнем 1-й, 5-й и 6-й батарей 6-й бригады управляет командир 2-го дивизиона; в бою 15 (28) августа под Ваплицем на фланг 41-й пехотной дивизии германцев обрушивается сосредоточенный огонь дивизиона 8-й артиллерийской бригады.

В первых же боях 26-й пехотной дивизии (у озер Норденбургер и Мауер 26–28 августа (8—10 сентября)) огнем артиллерии правого боевого участка управляет командир 2-го дивизиона 26-й артиллерийской бригады…

Вот Томашовское сражение: 13 (26) августа дивизион 46-й артиллерийской бригады и 25-й мортирный артиллерийский дивизион так «умело маневрировали огнем на открытой местности», что позволили 2-й бригаде 46-й пехотной дивизии удержаться под натиском австрийцев у переправ через Вепрж близ Бодачева. Одновременно юго-восточнее, под Тарноваткой, «последовательно сосредоточивали огонь на различных участках фронта» батареи 17-й и 38-й артиллерийских бригад93…

Поскольку действия русской артиллерии во всех этих боях неизменно получали самую высокую оценку, умение массировать огонь у командиров дивизионов кануна 1914 года, безусловно, наличествовало. О том, что русская артиллерия накануне 1914-го хорошо стреляла не только «по-батарейно», но и «дивизионами», писал и А.А. Брусилов94.

Еще одним, косвенным доказательством тому служат сравнительно часто встречающиеся в выборке случаи, когда с управлением огнем нескольких батарей справлялись даже батарейные командиры.

Так, в Люблин-Холмской операции, в бою 17 (30) августа под Яблонной (южнее Люблина) командир 2-й батареи 2-й гренадерской артиллерийской бригады руководил огнем двух батарей – то концентрируя его на наступавшей австрийской пехоте, то перенацеливая 12 из 16 орудий на заговорившую австрийскую батарею, то опять сосредоточивая огонь на пехоте – и остановил-таки наступление противника.

А командир 3-й батареи лейб-гвардии Конной артиллерии полковник С.К. Война-Панченко в октябрьских боях под Ивангородом (в Варшавско-Ивангородской операции) управлял – и притом «особо искусно» – огнем артиллерийских групп из 12 легких и 24 тяжелых орудий, «неоднократно приводивших к молчанию сильнейшие батареи противника, останавливавших его атаки и обеспечивавших успех наших атак»95. Этим сведениям наградных материалов можно доверять, так как о прекрасной тактической выучке данного батарейного командира свидетельствует и источник иного рода – воспоминания полковника А.Л. Носовича, чей 2-й эскадрон лейб-гвардии Уланского Его Величества полка поддерживала 3 (16) августа под Красником (юго-западнее Люблина) батарея Война-Панченко. Уже в этом первом своем бою ее командир удивлял «поразительно быстрым переносом огня по различным целям» – в зависимости от того, какая из них оказывалась в данный момент наиболее опасной для «царевых улан»96.

Красноречиво и ясно высвечиваемое нашей выборкой источников и исследований внимание командиров батарей и дивизионов 1914 года к артиллерийской разведке.

Правда, по Б.И. Кузнецову, «при изучении документов, относящихся к действиям артиллерийских частей 19-го корпуса» во встречных боях в начале Томашовского сражения, «напрашивается» вывод об отсутствии в авангардах подходившей 13 (26) августа к полю боя у Тарноватки пехоты артиллерийских разведчиков97. Однако мы уже видели, что выводы этого исследователя не только не подкреплены анализом конкретных документов, но и вообще сомнительны ввиду наличия в его работе противоречащих им тезисов. Попавшие в нашу выборку