Война моторов. Крылья советов - Андрей Михайлович Мелехов

эффективности. Так, В. Перов и О. Растренин, описывая поражающие свойства бронепрожигающих бомб, используют словосочетание «гарантированное поражение» («Штурмовик Ил-2», с. 72). Теоретически это может означать, что один Ил-2 в ходе боевого вылета мог стопроцентно рассчитывать на уничтожение как минимум одного германского танка. Правда, далее указанные авторы приводят более скромные параметры эффективности: «Боевой опыт показал, что потери танков в среднем 15 % от их общего числа, подвергшихся удару штурмовиков, достигались в тех случаях, когда на каждые 10–20 танков выделялся наряд сил около 3–5 групп Ил-2 (по 6 машин в каждой группе)» (там же, с. 84). Если всю эту информацию «усреднить» («10–20» будет означать «15», «3–5» – соответственно, «4») и «пересчитать», то выходит, что для более или менее «гарантированного» поражения одного немецкого танка или самоходки надо было посылать 11 штурмовиков (11 боевых вылетов), и, соответственно, вероятность уничтожения или вывода из строя одной единицы германской бронетехники составляла приблизительно 9 % (столько же, как и в случае использования зажигательных ампул АЖ-2). В другой работе указанные авторы говорят о «расчётной» вероятности в 10–12 %, или 11 % в среднем («Самолёты поля боя. Восточный фронт», АиК, № 10, 2002, с. 20). Для того чтобы придерживаться принципа консерватизма, я буду использовать меньшее значение. Следующее по эффективности средство уничтожения бронированных целей, имевшееся в распоряжении штурмовой авиации (напомню, что поражающий эффект ампул с напалмом и фосфором снижался в холодную и сырую погоду), – пушка НС-37 – даже в полигонных условиях давала вероятность поражения среднего немецкого танка Pz. IVG порядка 1,6 % (вероятность попадания 4–7 % умножить на 30 % случаев пробития брони). Выходит, для более или менее уверенного поражения одной германской «четвёрки» надо было посылать 63 штурмовика Ил-2, вооружённых 37-мм пушками. Иными словами, эффективность оснащённых «птабами» «горбатых» почти в шесть раз превышала соответствующий показатель Ил-2 с двумя 37-мм авиационными пушками. Если же учесть, что «птабы» являлись универсальным средством поражения («тигры», «пантеры», «четвёрки», самоходки, бронетранспортёры, грузовики и паровозы поражались ими с примерно равными шансами на успех: прожигалось буквально всё) и квалификация лётчиков при массовом сбросе кумулятивных бомбочек требовалась значительно меньшая, чем при стрельбе из НС-37, то, по всей видимости, можно говорить даже о гораздо большем преимуществе ПТАБ. Понятно, что при благоприятных обстоятельствах упомянутая выше вероятность уничтожения германских танков, равная 9 %, могла быть значительно выше. Скажем, результативность применения бомб кумулятивного действия наверняка оказалась значительно большей в ходе первых дней Курской битвы – когда был достигнут эффект полной тактической внезапности, а ещё не успевшие опомниться немцы по привычке собирали танки «в кучу». Известны случаи, когда опытный (или удачливый) лётчик мог «накрыть» смертоносным «облаком» из сотен «птабов» сразу несколько танков.

Подобная – невиданная до этого момента! – эффективность ударной авиации при действиях против бронетехники должна была, помимо прочего, оказывать и огромное деморализующее воздействие на немецких танкистов. Когда к танкам твоего батальона приближаются две-три шестёрки ненавистных «цементбомберов» (сбитых пилотов штурмовиков редко брали в плен) и ты точно знаешь, что это означает уничтожение как минимум одной машины (а также страшную огненную смерть её экипажа), то нервы должны были «играть» даже у самых опытных ветеранов. Мало того: до начала Курской битвы во время налёта «горбатых» безопаснее было оставаться внутри танка – под защитой брони, обычно «державшей» осколки бомб и ракет, а также 23-мм снаряды пушек ВЯ. Теперь же намного бóльший смысл имел противоположный алгоритм действий, подразумевавший немедленное покидание танка при приближении штурмовиков противника. Но ведь бомбовая нагрузка «илов» часто бывала комбинированной и включала как бронепрожигающие, так и осколочные бомбы. Кроме того, во время последующих заходов штурмовиков покинувшие машины танкисты Панцерваффе могли подвергаться воздействию огня пушек и пулемётов. Отметим, что потеря опытного экипажа означала для Вермахта гораздо бóльшую проблему, чем уничтожение даже самого дорогого танка – вроде «тигра».

Вполне естественно, что немцы, испытавшие, что называется, на «собственной шкуре» воздействие бомб кумулятивного действия, попытались создать похожие боеприпасы. Правда, германский аналог ПТАБ – кумулятивно-осколочная бомба SD-4HL – была впервые использована Люфтваффе только в марте 1944 года. Выше уже говорилось, что бывший генерал Люфтваффе Пауль Дайхман прокомментировал данное обстоятельство следующим образом: «эти бомбы, а также новейшие противотанковые ракеты, разработанные для самолётов, достигли фронтовых частей слишком поздно, чтобы оказать значимый эффект» («Spearhead for Blitzkrieg», с. 132). К тому же, как пишет бывший гитлеровский генерал, закончивший войну начальником 4-го командования Люфтваффе, «носителями SD-4HL являлись преимущественно пикирующие бомбардировщики Ju-87, и когда в 1944 году эти самолёты были сняты с вооружения штурмовой авиации, их (прим. автора: SD-4HL) использование в значительной степени снизилось. Пришедшие на смену (прим. автора: Ju-87) FW-190 не могли осуществлять точные атаки в крутом пикировании» (там же, с. 49–50). Думаю, немаловажным обстоятельством оказалось и то, что немцы решили сделать свои кумулятивные бомбы ещё и осколочными. В итоге одна SD-4HL весила в полтора раза больше, чем советский аналог. Признаюсь, меня поразило то, что о практическом использовании SD-4HL даже не упоминается в воспоминаниях Х. У. Руделя, а также в фундаментальных трудах Эдди Крика и Денеша Бернада, посвящённых Ju-87 и Hs-129. Резонно предположить, что данный факт отражает недостаточно широкое (или недостаточно эффективное) применение бомб кумулятивного действия штурмовой авиацией немцев. Каковы бы ни были причины, получилось у них в любом случае «слишком мало и слишком поздно». Никакого зримого эффекта на темпы проведения советских наступательных операций появление в арсенале Люфтваффе бомб SD-4HL не оказало.

Если же суммировать и обобщить всё сказанное выше о тех или иных системах авиационного противотанкового вооружения, то можно сделать следующие выводы. Прежде всего, можно уверенно утверждать, что «чудодейственная» эффективность ударной авиации всех стран-«комбатантов» при действиях против танков является мифом. Полагаю, в целом в ходе Второй Мировой войны не более 3–5 % танков всех участвовавших в конфликте стран были уничтожены самолётами противника. Вопреки распространённому мнению, такие категории вооружения, как авиационные пушки калибра 30–40 мм, стоявшие на специализированных противотанковых штурмовиках (Ил-2, «Харрикейн» Мк. IID, Hs-129 и Ju-87G-1), имели такую же вероятность поражения цели (диапазон 1,6–5 % в зависимости от категории танка), как и неуправляемые реактивные снаряды (примерно 2,4 %) и осколочно-фугасные бомбы, сброшенные пикировщиком Ju-87 (максимум 2,8 %). Пушки калибра 20 мм вообще не годились для борьбы с танками, а 23-мм орудия ВЯ штурмовиков Ил-2 могли использоваться с довольно ограниченной эффективностью лишь против лёгких «панцеров», которые в любом случае были в основном сняты с вооружения в начале 1943 года. Лишь в Германии серийно производились специализированные противотанковые самолёты с авиапушками калибра 75 мм, способными пробивать броню любого танка той поры. Правда, упомянутые штурмовики –