Роковой поцелуй - Хейер Джорджетт

Внимание графа было целиком и полностью обращено на мисс Тавернер, но тут он слегка повернул голову и с некоторым изумлением обронил:

– Неужели? Что ж, счастлив узнать, что вы не собираетесь вызывать меня на дуэль (как уже случилось однажды) за то, что я отправил вас на борт своей яхты.

– Вызвать вас на дуэль! Святой боже, нет! Разумеется, я не хочу сказать, будто с полной моей охотой отправился бы туда, если бы вы мне предложили, потому что тогда я еще не понимал, каково это – ходить по морю, но отныне все изменилось, и я вам чрезвычайно благодарен.

– Лорд Уорт, – вмешалась в разговор мисс Тавернер, – мы с Перри, полагаю, должны извиниться перед вами за то, что не относились к вам с подобающим доверием, которого…

– Только не я, – возразил Перегрин. – Я всегда доверял ему, Джу. А вот ты ему не верила. Я всего лишь сказал, что он… Но это не имеет значения!

– Вы всего лишь сказали, что я – самый нелюбезный из всех ваших знакомых, – произнес граф. Щелчком открыв свою табакерку, он предложил нюхательную смесь Перегрину.

Перегрин уставился на него так, словно не мог поверить своим глазам, после чего выпалил:

– Так вы не делали еще никогда, сэр!

– Сегодня у меня необычайно добродушное расположение духа, – пояснил граф.

Перегрин взял понюшку, и его сестра, воспользовавшись тем, что он на мгновение лишился дара речи, потрясенный оказанной ему честью угоститься из табакерки графа, сказала:

– Надеюсь, лорд Уорт знает, что уже много месяцев тому я перестала вести себя глупо и начала полностью доверять ему.

– Лорд Уорт чрезвычайно вам обязан, мисс Тавернер, – сообщил ей граф.

Застенчиво подняв на него глаза, она увидела, что на лице его по-прежнему написано изумление, и сказала, метнув предостерегающий взгляд на Перегрина:

– Быть может, если бы мы внимательнее к вам прислушивались, то вам не пришлось бы принимать меры для обеспечения безопасности Перегрина. Я полагаю, мы обязаны извиниться; и еще мы очень благодарны за проявленную вами заботу, не так ли, Перри?

– Да, конечно, – ответил Перегрин, отряхивая со своего рукава крупинки табаку. – Премного благодарны, особенно я, сэр, потому что если бы вы не убрали меня с дороги, я мог и за всю жизнь не совершить морского круиза. А мне не хочется и думать об этом, поскольку хождение под парусами на яхте не сравнится ни с чем, даже с управлением двуколкой. Мне, во всяком случае, оно нравится больше.

– Надеюсь, и получаться оно тоже будет у вас лучше, – заметил граф.

– Знаете, я в этом просто уверен, – с энтузиазмом заявил Перегрин. – Именно о том, кстати, и хотел с вами поговорить. Отныне не успокоюсь до тех пор, пока не обзаведусь собственной яхтой! Умоляю вас, только не говорите «нет»! Пожалуй, вы и собираетесь сделать это, но, прошу вас, подумайте! Если это означает, что я должен получать большее содержание, вы ведь не станете возражать, не так ли? Да и Гарриет была в восторге! Право слово, я нисколько в том не сомневался, и она сразу же согласилась со мной. Но вы должны ответить мне как можно скорее, потому что, видите ли, Эванс знает как раз такое суденышко, которое вполне бы мне подошло, – двухмачтовое, с косым парусным вооружением. По его словам – просто прелестная малышка! Оно стоит на якоре в Саутгемптон-Уотер. Я забыл, кому оно принадлежит, но продавать его будут в приватном порядке, и Эванс говорит, что я поступлю правильно, если перехвачу его до того, как о нем пронюхают все остальные. А еще у Эванса есть кузен, который прекрасно подойдет на роль капитана. Он говорит…

– Перегрин, – прервал юношу граф, – вы знаете, где найти Эванса?

– Полагаю, он находится на борту вашей «Сизой чайки», сэр.

– Нет, – поправил его граф. – В данный момент он находится где-то в городе. Скорее всего, в «Короне и якоре», или же, если его там нет, то в «Гончей». Но я уверен, вы непременно отыщете его, если постараетесь. А когда вы его найдете, передайте от меня, что я буду чрезвычайно ему обязан, если он похитит вас снова и увезет в долгое-предолгое путешествие.

– О, – с ухмылкой заявил Перегрин, – ему не придется похищать меня, уверяю вас! Но я могу купить себе яхту?

– Вы можете купить их хоть целую дюжину, – отозвался граф, – если только исчезнете с глаз моих!

– Так я и знал, что вы согласитесь! – просиял Перегрин. – Потому как я и представить себе не мог причины, по которой вы отказали бы мне! И еще: как вы полагаете, кузен Эванса…

– Да, – сказал граф. – Я уверен, кузен Эванса – тот самый, кто вам нужен. Так что вам лучше разыскать Эванса и переговорить с ним до того, как он покинет Брайтон.

Перегрина такое предложение графа сразило в самое сердце.

– Клянусь честью, я так и сделаю, если вы не возражаете, чтобы я вас покинул?

– Я как-нибудь переживу, – отозвался Уорт. – И позвольте дать вам совет: не теряйте времени, отправляйтесь немедля.

– Что ж, пожалуй, мне и в самом деле лучше поспешить, – сказал Перегрин. – А когда я все обговорю с Эвансом, то вернусь и расскажу вам, о чем мы с ним договорились.

– Благодарю вас, – без тени насмешки ответил граф. – Я буду ждать с нетерпением.

Мисс Тавернер отвернулась, чтобы скрыть улыбку, и, пообещав напоследок, что ближе к вечеру непременно заглянет к графу домой, Перегрин умчался.

Граф же взглянул на мисс Тавернер, вопросительно подняв брови.

– Как мне представляется, это вы, а вовсе не Перегрин, должны затаить на меня обиду за похищение, – сказал он. – Честное слово, я и представить не мог, что оно будет иметь столь ошеломительные последствия. Прошу принять мои самые искренние извинения.

Джудит рассмеялась.

– Думаю, нам следует пожалеть в первую очередь Гарриет.

– Надо не забыть передать и ей мои извинения. Могу я поздравить вас, мисс Тавернер, с достижением совершеннолетия?

– Благодарю вас, – пролепетала мисс Тавернер. – Пожалуй, это я должна поздравить вас с тем, что вы наконец-то избавляетесь от крайне неспокойной подопечной.

– Да, – задумчиво согласился граф. – Не думаю, что вы упустили хоть одну возможность пренебречь моею властью.

Девушка закусила губу.

– Если бы вы относились ко мне с большей почтительностью и большим… вниманием, то я не вела бы себя так. Это вы не упустили ни единой возможности подразнить меня!

– Но я не вел бы себя так, не сделай вы соблазн непреодолимым, – возразил он.

– Полагаю, – холодно заявила мисс Тавернер, – у вас имеются некоторые бумаги, которые вы желали бы передать мне.

– Имеются, – согласился его светлость. – Однако, немного поразмыслив, я решил – с вашего позволения, разумеется, – отправить их вашему стряпчему.

– Но я не знаю, кто отныне будет заниматься моими делами, – заявила мисс Тавернер.

– Это будет решать ваш супруг, – ответил он.

– Но у меня нет супруга, – раздраженно ответила мисс Тавернер.

– Совершенно верно, однако это можно легко исправить. Теперь, когда вы уже вырвались из моих лап, поклонники стаями начнут слетаться к вашему порогу.

– Вы очень добры, но у меня нет намерения выходить замуж ни за одного из них. Признаюсь, поначалу это мне не понравилось, однако потом я поняла, как рада тому, что вы их всех отвадили. Кстати, лорд Уорт, я должна вам кое-что сказать. – Сделав глубокий вдох, Джудит разразилась речью, которую долго репетировала заранее: – Я не всегда с должным пониманием и благодарностью относилась к заботе, которой вы меня окружили, но знаю, что она была неустанной. Я чрезвычайно благодарна вам за вашу доброту на протяжении последних…

– За мою что? – перебил ее граф.

Джудит с трудом выговорила:

– Вашу непревзойденную доброту.

– Но я полагал, что являюсь самым невыносимым, невоспитанным и презренным созданием на свете?

В глазах девушки вспыхнул огонек, когда она посмотрела на лорда Уорта.

– Да, так оно и есть! – заявила Джудит. – Из чистой вежливости я попыталась, по крайней мере, поблагодарить вас за те услуги, что вы мне оказали, но если вас это не интересует, то, уверяю, меня – тем более! Я была поставлена вами в ужасное положение, когда вы спровоцировали моего кузена увезти меня; у вас недостало воспитания заглянуть ко мне вчера, чтобы справиться о моем здоровье; вместо этого вы написали мне самое отвратительное письмо (и, смею предположить, будь он с вами, вы поручили бы его мистеру Блекейдеру, дабы избавить себя от хлопот!); а теперь вы приходите ко мне в дурном настроении и пытаетесь вывести из себя! Вам это не удастся, но позволю себе заметить, милорд: как бы вы ни радовались тому, что избавились от такой подопечной, как я, вы и представить себе не можете то счастье, которое испытываю я, прощаясь со своим опекуном!