Династия. Феникс - Александр Майерс

Мы отправляемся в коридор, где Кирилл Анатольевич жестом просит охранников отойти. Наклонившись ко мне, он шепчет:

— Ты прав, война была спровоцирована. И я точно знаю, кто это сделал.

— Кто же? — спрашиваю я.

— Я скажу, но учти, что информация крайне опасная, поэтому о ней не следует распространяться. Слушай…

Глава 4

Немного помедлив, князь Домогаров произносит:

— Ты должен понимать, что у меня нет доказательств, это лишь предположения…

— Но раз вы о них говорите, они не лишены оснований, — замечаю я.

— Верно, — кивает Кирилл Анатольевич и улыбается. — Ты очень сообразителен для своих лет, Александр. Должен признаться, я восхищаюсь твоим острым умом и самообладанием.

— Благодарю, ваше сиятельство, — отвечаю я и выжидающе смотрю на собеседника.

Кашлянув, он продолжает:

— В последнее время моя разведка обратила внимание на активность некоторых людей в нашем регионе. Мы сделали вывод, что именно они спровоцировали войну. Атака на объекты Череповых, крушение вертолёта графа Брусилова из вашего клана — всё это произошло почти одновременно и наверняка не просто так.

— Мы с князем Грозиным считаем точно так же. Чьи это люди?

— Императорская спецслужба, — Домогаров произносит эти слова так тихо, что мне почти приходится читать по губам.

Я молча киваю в ответ. Да, дедушка говорил то же самое — что спецслужбы Романова в последнее время проявляли активность в Сибири. Но раз и мы, и разведка Домогарова пришли к одним выводам — скорее всего, ошибки нет.

— Неприятные новости, — говорю я.

— Будь осторожен, Александр, — хмурясь, произносит Кирилл Анатольевич. — Если против злоумышляет сам император — это крайне тревожный знак. Один опрометчивый шаг, и он спустит на вас всех своих псов. Поверь, с Романовыми лучше не конфликтовать.

— С Грозиными тоже. У нас достаточно тузов в рукаве, чтобы удивить даже императора.

— Я сделаю вид, что не слышал этих слов. И я прошу тебя не говорить ничего такого в моём доме, — хмурясь ещё сильнее, говорит князь Домогаров. — Я верен империи и правящему роду, и не соглашусь участвовать в интригах против рода Романовых.

— Я вас ни к чему не призываю, Кирилл Анатольевич. Спасибо, что поделились информацией.

— Только из уважения к тебе и твоему почтенному деду. Что ж, теперь давай вернёмся к остальным. Чтобы они не решили, будто мы и правда плетём какие-то интриги, — Кирилл Анатольевич указывает в сторону каминного зала.

Когда мы входим, обсуждение всё ещё продолжается. И пока нас не было, оно явно стало жарче.

— Если бы не Грозины… — громко произносит Павел Андреевич, юрист в круглых очках. Заметив моё появление, он тут же замолкает и смущённо отводит глаза.

— Если бы не Грозины, то что? — невозмутимо интересуюсь я, проходя к креслу.

Сев в него, складываю руки на подлокотники и не отрываю взгляда от юриста. Остальные внимательно наблюдают за нами.

— То этой войны вовсе бы не было, — бурчит Павел Андреевич, садясь на диван.

— Полагаю, вы хотели сказать что-то другое.

— Нет.

— Уверены? — интересуюсь я, продолжая сверлить собеседника взглядом.

Кто-то еле слышно усмехается, заставляя юриста покраснеть. Резким движением поправив галстук, он говорит:

— Если бы ваш род не обладал такими непомерными амбициями и не включил в свой клан сибирские роды, у нас было бы гораздо меньше проблем. И вы не убедите меня в обратном!

— Я и не собираюсь. Скажу вот что: амбиции рода Грозиных — не ваше дело. К тому же благодаря Династии экономика вашего региона постоянно растёт. Да и ваш юридический холдинг, наверное, получает немало контрактов от нас или благодаря нам. Не так ли? — чуть склонив голову набок, интересуюсь я.

Не дожидаясь ответа, продолжаю:

— По крайней мере, мне точно известно, что ваш общий инвестиционный фонд является держателем пяти процентов акций Династии. Вы получаете прибыль от нашей родовой корпорации. Большие деньги — большие проблемы, по-другому никак. К сожалению, локальная война — это ещё не худшее, что может случиться.

— Это для вас она локальная. А для нас всё по-другому, — бормочет толстый банкир и берёт со столика шоколадный эклер.

— Не хотел вас оскорбить. Я имел в виду, что масштабы трудностей могут стать намного шире. Если наш клан и Династия окажутся втянуты в полномасштабную войну, текущий конфликт покажется и нам, и вам лёгкой прогулкой, — говорю я. — Поэтому давайте не будем ни в чём обвинять друг друга. Род Грозиных заинтересован в скорейшем прекращении войны.

— Насколько я понимаю, род Череповых тоже. И мы, Сибирский Инвестиционный фонд, тоже, я прав? — князь Домогаров обводит всех собравшихся взглядов.

— Угм, — кивает толстяк, запихивая в рот остатки пирожного. Прожевав, он вытирает губы салфеткой и говорит: — Вроде бы решили, как действовать. Павел Андреевич надавит на воюющие роды через чиновников, а заодно может пригрозить им судом за неоднократные нарушения правил войны. Они имеют место быть.

— А вы, в свою очередь, ограничите им доступ к счетам и кредитам. В рамках закона, само собой. И опубликуете отказ в предоставлении новых кредитов под предлогом того, что ваш банк не будет спонсировать войну, — произносит Кирилл Анатольевич.

— Верно, — кивает банкир.

— Владимир Васильевич, вы используйте личные связи. Ваша сестра ведь замужем за членом рода Брусиловых, не так ли? Позвоните новому графу и от лица нашего фонда постарайтесь убедить его, что необходимо прекратить огонь, — продолжает Домогаров.

— Непременно, — кивает пожилой мужчина в клетчатом пиджаке.

— Я свяжусь со сторонами лично и пригрожу им отзывом наших инвестиций. Александр озаботится тем, чтобы вразумить воюющих, от лица двух княжеских родов и привести в готовность миротворцев. Александр, если понадобятся люди, я готов предоставить один из полков своей гвардии, — поворачивается ко мне князь Домогаров.

— Думаю, что сил Династии хватит, ваше сиятельство. Мы собрали достаточно войск для поддержания мира. Больше понадобится только в том случае, если война продолжится, — говорю я.

— Вмешиваться в боевые действия мы не будем! — чётко заявляет Кирилл Анатольевич. — Это решение мы обговорили заранее. Члены фонда ни при каких обстоятельствах не собираются помогать ни одной стороне.

— Нейтралитет — это лучшее, что вы можете выбрать, — соглашаюсь я.

— Тогда, я думаю, на этом закончим.