Потапыч: Земля Обетованная - Антон Чернов

— Сделаем! — истово кивнул жрец.

— Тогда до завтра, — помахал лапой я, скрываясь в номере.

И вообще — замечательный я со всех сторон человек. Мог и совсем обнаглеть, требовать, чтоб моё почтенство пёрли на паланкине, с музыкой и куртизанками. Но вот, героически сам попрусь, погордился я и уснул.

На рассвете я погрузился на катер, который за четыре часа доплыл до берега — реально быстроходная калоша, даже не уверен, что на Земле найдутся аналоги по скорости плавания.

Получил гвоздь — металлический вытянутый ромб, больше похожий на веретено, припасы. С последними чуть не провтыкал: сухпай и вода в безразмерной сумке была, но это пропитание. А судя сумке с фруктами-деликатесам, жрец снабдил меня в дорогу не хуже любящей бабушки.

И выдвинулись по компасу. Как только катер скрылся, я начал мысленно, на всю навь и куда доорусь, реветь: «Шут! Вызывает Потапыч!» и прочее подобное. Пару раз даже Потап присоединился, эманируя весельем. Но толку не было — комедийная морда не являлась. Перекусил на аркубулюсе, ну и уже в сумерках остановился. И, пока готовил перекус, орал в жёлтую луну, появившуюся над горизонтом.

— Чего верещишь? — раздался голос, на этот раз совершенно незнакомого человека. — И угощай, раз звал! — нагло потребовало божество, усаживаясь у костерка и принюхиваясь.

Провизии на всяких проглотов не напасёшься! Но угостил, куда деваться. И молча, до поры.

— Неплохо, — снисходительно буркнул заточивший мой ужин Шут. — Так чего звал-то?

— Со мной говорил Гротах.

— Угу.

— Он врал?

— Боги не врут, Потапыч. Всё что сказал бог — правда.

— А то, что он «отрезал нас от Зиманды»?

— Хм, а занятно, — ухмыльнулся Шут, блеснув желтизной отражённой луны в глазах. — Но нет, адвокат. Там это не работает. И когда вернёшься… Точнее, если уйти от Зиманды достаточно далеко, чтобы врать, по возвращении придётся исполнять.

— То есть вы — часть системы…

— Умный ты, видом! — практически прорычал Шут. — Мы — она и есть, чтоб её! У тебя всё?

— Будет ли Аварус, Алло и ты мстить за исполнение…

— Нет, — буркнул Шут, с все более злобно-саркастичной рожей.

— Почему ты советовал…

— Я — не советовал, — оскалился бог в саркастичной усмешке.

— Что меня ждёт в Безымянном….

— Радость. Или горе, если не успеешь, — на этом оскал божества стал совсем пугающим.

— С чего бы мне не успеть…

— Ты призвал меня, видом. Плата за это — десять дней. Успевай, — оскалилось божество, и пропало.

И пропало всё, а появилось одновременно с рассветом. Судорожный взгляд брошенный на приобретённый в Вакане хронометр показал, что прошло десять дней. На мне и аркубулюсе была пыль, в общем….

— С-с-сука не смешная!!! — выразил я всё, что думаю. — А ты, Потап!!!

«А что я?» — возмутился топтыгин. — «Ты — шебуршал. Вот и узнал, что хотел».

— Бойтесь своих желаний, — буркнул я себе под нос.

Просто я не знаю что, но «горе» и «сожаление» меня ни черта не радуют. И в рамках всего мне известного, как и Потапу, это именно то, что меня ждёт.

— Так, от двух до трёх тысяч километров, — бурчал я на разгоняющемся аркубулюсе. — По прямой, и черт знает, может, этот Безымянный в горах. Четыре дня… Три, что его! Если по прямой, то сорок километров в час, может чуть больше, аркубулюс вытянет без проблем. Но ни спать, ни жрать лучше не стоит. И лучше гнать по полной — черт знает, что там на месте, ущелья или ещё какая-то пакость…

«Через навь и железного медведя протащить можно», — впечатлился топтыгин предстоящим подвигом аскетизма.

— Жаль, что не на любое расстояние, — хмыкнул я. — Но потороплюсь. И знаешь, Потап…

«?» — пришла вопросительная мыслеэмоция.

— Если в этом Безымянном хрень, а жалеть и горевать я буду о сломанном когте или какой-то подобной херне — я этим божественным сучностям устрою, так что мало не покажется!

«Ну попробуй. Я даже помогу, если так — шебуршать придётся совершенно по-дурацки!» — ответил топтыгин. — «И Шутник уже пошутил».

— Дошутится, скотина. И призывать эту суку я ТОЧНО никогда не буду. А появится — буду посылать. И постараюсь… хотя посмотрим, — махнул я лапой, нахлобучил сетсон поглубже, застегнул пальто и вжался в аркубулюса.

Через час «ветра в морду» и злобствований у меня немного включились мозги. И от бьющего потока воздуха и какой-то зловредной пылюки меня прикрыл огненный купол.

А с «путешествием через навь» и вправду выходило неважно. Дело в том, что материальное тело немножко не предназначено для мира мёртвых. Да и живое не очень предназначено, но тут воображение справляется. Те же процепсы — не живые, а именно полуматериальные, в яви дохнут через некоторое время. Ну а материальный объект, вытащенный силой в навь, сохраняет за собой «пробой». И имеет возможность оставаться материальным до тех пор, пока «пробой» не исчезнет — около суток, со слов Потапа. Ну вообще, скорее пуповина, километра на два — удались от места пробоя, и этот «шланг» просто лопнет, исчезнет. Ну, примерно, как понятно, но в общем — так. И даже мне мало не покажется: «живым» я остаться, теоретически, смогу: как-нибудь придумаю, что я живой. А вот материальным — уже не буду, законы нави дематериализуют «непорядок», приведут к духовному состоянию. Так-то, почувствовав-узнав о возможности «выйти» не там, где вошёл — я ликовал, особенно учитывая, что навь и явь в плане расстояний и объектов — одно и то же, вопрос их состояния.

Но как транспортная магия этот проход через навь — фигня. Куча сил, потраченных на перемещение максимум на полтора километра, а если без риска — километр. Попасть в какое-нибудь место, взобраться — иной раз может быть полезно. Но не более того. Можно бы