Тварь. Графские развалины - Виктор Павлович Точинов

То есть два часа мне абсолютно нечего делать — ехать в город, а потом возвращаться бессмысленно. Нет светлых мыслей, как провести время? Можем заехать в мою халупу... Но там, честно говоря, хоть шаром покати. Вот начнутся каникулы — жена пацанов сюда на июнь вывезет. В июле-то, наверное, к морю двинут.

— У меня есть другая идея, — сказал Кравцов. — Давай прокатимся по Спасовке — по всей — потихоньку, не спеша? Лет пятнадцать ведь не был... Заодно расскажешь, что и как сейчас со старыми знакомцами...

— Нет проблем. Но маленькая просьба — если кого из знакомых встретим, не называй меня при них Козырем, о’кей? По имени-отчеству не стоит, но здесь и для них я давно не Козырь.

Вот оно как, подумал Кравцов. Что-то меняется в мире, и в Спасовке тоже... Козырем Пашу прозвали отнюдь не за любовь к азартным играм. “Козыри” — наследственное, семейное прозвище, уходящее корнями в далекие предвоенные годы и постепенно вытеснившее в обиходе фамилию (когда кто-нибудь из приезжих спрашивал, где дом Ермаковых, то односельчане долго с удивлением чесали в затылках, потом вспоминали: а-а-а, Козыри! — и показывали дорогу).

— Понимаешь, — объяснил Паша, — вот у твоего отца, к примеру, прозвище было Сверчок. Ты это знал? Вот то-то, что и не знал. Как он в город подался, да начальником стал — большим, по здешним меркам, начальником — никому и в голову не приходило к нему обратиться, когда приезжал: “Эй, Сверчок!” — даже приятелям стародавним. Сергей Павлович — и только так. Тут свой этикет, деревенский...

Зачем он это так подробно объясняет? — подумал Кравцов. Мог бы просто попросить... Может, ощущает себя прежним Козырем, — несмотря на все успехи в бизнесе? По нынешней неписаной табели о рангах Паша, пожалуй, перегнал Кравцова-отца, упорным трудом, без каких-либо интриг и протекций поднявшегося до поста начальника монтажного управления...

Они подошли к машине Паши — темно-темно-вишневому “саабу”. Кравцов спросил полуутвердительно:

— Недавно у тебя этот красавец?

— Три недели. А что?

— Да смотришь на него, как на молодую жену в медовый месяц...

— Знаешь, я никогда не шиковал, любые излишки в дело вкладывал. Ох и тяжело деревенскому пареньку вверх ползти... Был бы твой отец жив — подтвердил бы. Я еще три года назад на “мерседесе” ездил — на трехсотом. Зверь-машина двадцатилетней давности. Салатного цвета, пару раз битый, в общем сплошная “Антилопа-Гну”. Но движок мощный, приемистый, работал у меня как часы... И подвеска для наших дорог куда пригодней, чем у современных моделей. А потом пришлось пересесть на более авантажную. Особенно как с англичанами по этому проекту связался... — Паша кивнул на руины дворца. — Иначе со мной они и разговаривать бы не стали.

Кравцов снова заметил — по писательской своей привычке замечать всё — маленькую странность. Достаточно подробно (зачем?) расписав свою “Антилопу”, Козырь ни словом не упомянул, на чем он ездил последующие три года — до покупки “сааба”. Интересно, почему?

Тьфу, — мысленно сплюнул Кравцов. Ну, ездил, ну, не сказал... Ерунда какая в голову лезет. Вот что значит работать в жанре криминально-мистического триллера.

Но когда “сааб” выехал с полуогороженной территории бывшего дворца графини Самойловой и открылся прекрасный вид с Поповой горы на зеленеющую долину Славянки, Кравцов осознал и вторую странность: место действительно шикарное, зарплата тоже — если учесть почти полное отсутствие обязанностей. Почему же тут за несколько месяцев не удержались пятеро сторожей? Четверо банально и подозрительно быстро спились, пятый словил кирпич на голову... Ну ладно, несчастный случай можно отбросить, случайность есть случайность, — но первые четверо? Паша не похож на человека, принимающего на работу заведомых алкоголиков... Загадка.

Обстоятельства, которые привели на эту работу его, Кравцов предпочел в тот момент не вспоминать. Не хотел безнадежно портить настроение.

2.

С Пашкой-Козырем они встретились тоже случайно, месяц назад.

Причем, что удивительно, — не в Спасовке, и даже не в Питере, а в Москве, на Звездном бульваре. Вот уж случайность так случайность.

Пашка приехал в столицу по своим делам — проекту восстановления усадьбы “Графская Славянка” надлежало получить одобрение на федеральном уровне.

У Кравцова, честно говоря, особых дел не имелось. То есть, конечно, официально предлог для поездки существовал: зайти в издательство, где готовились к выпуску сразу три его книги — третья, четвертая и пятая. Последнюю он закончил полгода назад, раньше Кравцов писал очень быстро. Зайти, попробовать выцарапать хоть одну корректуру — дело практически нереальное для писателя, не живущего постоянно в Москве. По каким-то тайным законам книжного бизнеса (или только этого издательства) корректуры появлялись в редакции на считанные дни, автору давались без права вынести на срок и того меньший — их можно было лишь бегло, вполглаза просмотреть. Кроме того, стоило поговорить со штатными художниками, попенять на обложки первых двух, уже вышедших книг, и высказать пожелания к оформлению следующих. Тоже достаточно бесплодное занятие. Никто и ничего специально рисовать для нераскрученного автора не станет, возьмут первую же хоть отдаленно подходящую картинку из слайдотеки — в лучшем случае. В худшем же обложка ничего общего с содержимым книги иметь не будет...

Короче говоря, Кравцов понимал, что бронтозавра издательских джунглей — “АСТРОН-ПРЕСС” — его визит никак не собьет с избранного пути работы с начинающими писателями. Всё будет идти — вернее ползти — своим чередом. Не в Америке живем, где Стивен Кинг издал свой первый роман — и проснулся знаменитым. Вполне можно было воздержаться от поездки.

Но Кравцов поехал — в глубине души надеясь что-то переломить в себе этим вояжем. Свернуть с рельсов, ведущих в никуда, в пустоту...

Поехал — и встретил Пашку-Козыря.

Оба спешили — но проговорили, стоя на улице, минут двадцать. Не наговорились, вопросов друг к другу за годы накопилось изрядно. Выяснив, что оба возвращаются сегодня, но разными поездами, Паша уговорил Кравцова сдать билет — а на его “Стреле” проблем со свободными местами не возникало.

Потом было эсвешное купе, мягкий стук колес, много коньяка (пьянели оба медленно и туго). И много разговоров. Оказывается, Пашка читал книги Кравцова. Все — то есть обе. И все журнальные публикации. Зацепился как-то взглядом за знакомую фамилию на лотке, купил, — понравилось. Еще бы, подумал тогда Кравцов, ведь половина действия первого романа проходила в некоем поселке, как две капли воды напоминавшем родную Пашину Спасовку. И Козыря весьма интересовало: как же детского приятеля угораздило попасть в писатели? Очень просто, сказал