Тварь. Графские развалины - Виктор Павлович Точинов

З86-й загудел, на темном экране замелькали цифры.

— Ну вот, а ты боялся, — удовлетворенно сказал Пашка. — Я уж вез, как музейный сервиз. Любимую тещу так бережно не вожу.

Наконец на экране появилась майкрософтовская картинка.

— Долго грузится, — констатировал Козырь. — Поменяй хоть “мамку”... Ну что, продолжим осмотр апартаментов?

Они продолжили. Третья комната тоже напоминала о железнодорожном вагоне — но о плацкартном. Впрочем, ничего удивительного, дело как раз происходило в строительном вагончике. Хоть катался он и не по рельсам, но специфика наличествовала.

Койки, числом шесть, располагались в спальне для работяг в два яруса, и оказались гораздо жестче бригадирской. Впрочем, имелось тут усовершенствование, для МПС никак не характерное, — две верхние койки были сняты со своих законных мест и помещены на самодельных подпорках между двумя нижними. В результате образовалось обширное ложе. Просто мечта эротомана.

— Кто же тут такой траходром отгрохал? — удивился Пашка. — Раньше не было... Не иначе как Валька Пинегин сексуальную революцию в Спасовке готовил, да не успел...

— Это который спился?

— Нет, который кирпич на макушку схлопотал, — помрачнел Пашка. — И зачем его на эти руины понесло ночью?

— Кстати, как он?

— Врачи говорят — жить будет. Скорее всего. Разве что заикаться станет да слюни пускать — опасаются, что кое-какие функции головного мозга нарушатся... Ладно, не будем о грустном. Продолжим.

И он продолжил экскурсию.

— Ну, где холодильник и плитка, ты видел. Вон та дверца — бионужник на одно посадочное место. Постельное белье под твоей койкой, четыре комплекта. Если не пойдешь по стопам революционера-Пинегина, проблема визита в прачечную пока не встает. Вот тут — два масляных радиатора, на случай холодных ночей. Посуда — одноразовая, кстати, — в буфете на кухоньке, там же электрочайник. Телевизора, извини, нет.

— Я не смотрю телевизор. Разве что выпуск новостей раз в неделю.

— Тем проще. А то я уж подумывал — до встречи с тобой — прикупить антенну да приделать на крышу, и привезти какой-нибудь ящик, — чтобы у сторожа от вечерней скуки рука к бутылке не тянулась... Но тебе, как я понимаю, скучать не придется. — Паша кивнул на компьютер.

— Не придется, — подтвердил Кравцов. И понадеялся, что не солгал. За последние месяцы он не написал и пары страниц.

— Ну что тут еще тебе показать? Хозяйство несложное, сам во всем разберешься... Да, вот что... Смотри: этот лист внутренней обшивки сдвигается, под ним — пульт сигнализации. Тумблер вниз — включена, вверх — выключена. Не забывай, пожалуйста, уходя включать, а в течение минуты после прихода отключать.

— А красная клавиша зачем? — поинтересовался Кравцов, изучая незамысловатое устройство.

— Тревожная кнопка. Нажмешь при чрезвычайной ситуации. Тогда не вохра с фабрики прибежит, а очень серьезные люди приедут. Очень.

— Круче, чем в стройбате? Знаешь, какая у тех присказка, если дело до разборок доходит? Говорят: нас драться и стрелять не учили, мы сразу в землю закапываем...

— Ты же, помнится, не в стройбате служил? Но присказка к месту. Ты уж понапрасну кнопку не дави...

— Не буду, — пообещал Кравцов. Он не представлял себе обстоятельств, при которых ему потребуется тревожная кнопка. Тогда — не представлял.

Через пару минут они оказались на улице — Кравцов сам запер дверь, осваиваясь с незнакомыми замками.

Погода стояла отличная. Весна в этом году запоздала, начало и середина мая были холодными, — но в конце месяца природа, казалось, решила вернуть все недоимки по ясным и солнечным дням. Окружающие деревья — огромные столетние липы, оставшиеся от едва ныне угадываемого графского парка, — стремительно оделись зеленью, спеша наверстать вынужденную задержку. Молодая, яркая трава в два-три дня вытянулась и скрыла старую, пожухлую. И вода в пруду — не успевшая еще зацвести и подернуться ряской — выглядела теперь как-то иначе, не рождая у стоящих на берегу чувство стылости... В общем, пейзаж разительно изменился по сравнению с тем, что увидел Кравцов неделю назад, заскочив сюда проездом с Пашей.

Красно-серая громада графских развалин тоже смотрелась не так мрачно, как тогда. Двухэтажное разрушенное здание приоделось в зеленый наряд, на нем кое-где росли маленькие деревца и кустики — цеплялись корнями за почву, нанесенную ветром за годы в щели карнизов, торчали из зияющих проемов окон, в том числе и второго этажа, — очевидно, найдя пристанище на чудом уцелевших фрагментах перекрытий.

Кравцов окинул взглядом подопечную территорию и спросил:

— Всё-таки: что я здесь буду охранять? И — каким образом? От ограды, по-моему, меньше половины уцелело...

На памяти Кравцова это была не первая попытка восстановить разрушенный дворец (понятное дело, воспоминания его касались лишь тех лет детства и юности, когда ему случалось подолгу жить в Спасовке). Ограда из серых бетонных плит осталась от какой-то очередной несостоявшейся реставрации — и, будучи в течение двадцати лет сооружением совершенно бессмысленным, помаленьку приватизировалась жителями Спасовки и соседнего поселка Торпедо на свои личные надобности.

— Придет время — и ограду подлатаем. А пока не завезли остальные материалы, объект, достойный охраны, тут один. Во-о-он, видишь, два штабеля?

Кравцов посмотрел — вдали громоздились положенные одна на другую бетонные плиты, на его взгляд мало отличавшиеся от своих собратьев, вертикально установленных в ограде.

— Это заготовлены перекрытия, — пояснил Козырь. — Обошлись они, между прочим, на порядок дороже обычных плит — нестандартные размеры, пришлось открывать спецзаказ на заводе ЖБИ... Со всеми вытекающими отсюда финансовыми последствиями. И если кому-нибудь тут придет в голову идея выкопать погреб с бетонной крышей, а выламывать плиту из ограды покажется хлопотно... Обидно будет. В общем, задача у тебя на настоящий момент простая — днем делай что хочешь: пиши, гуляй по окрестностям, езди в Питер... Но ночевать возвращайся сюда. Бдеть по ночам не стоит, такую махину без крана и грузовика не скоммуниздить, будут шуметь — проснешься наверняка. И нажмешь красную кнопку. Вот и вся работа. За семь тысяч в месяц, по-моему, просто курорт. Дом творчества. Кстати, не забыть бы записать твои паспортные данные — в следующий раз привезу заполненный договор.

Кравцов удивился. Цифру “семь тысяч” он услышал впервые. Как-то не всплывала она в двух предыдущих разговорах.

Паша посмотрел на часы.

— Слушай, старик, с Порецким, здешним муниципальным советником, я уже поговорил — но в четырнадцать ноль-ноль у меня деловая встреча в Царском Селе, в городской администрации...