Аз Есмь Мудищев - Роман Драксодий

— Мужики, можно вопрос? — произнёс я, когда понял, что ничего стоящего они из себя не представляют. — А как вы видите призыв? Ну, я имею в виду — как он выглядит изнутри вашей брони? Да и не парьтесь вы, я не могу призывать духов. Бракованный я.

— Немедленно покиньте территорию поместья! — вместо ответа приказали мне.

— Хорошо, хорошо, только сестру заберу, она на втором этаже, — я примирительно улыбнулся и опустил руки.

Ну и, не дождавшись ответа, отправился на второй этаж, оставив бойцов наедине с тварью чисто из вредности. Взял бессознательную Алёнку за ногу и поволок на выход. Когда неспешно спускался по лестнице, её голова отбивала ровный ритм о ступеньки, к девичьему счастью покрытые ковром. Бронекостюмы не двигались, и всё так же пристально следили за помещением кухни.

Невозмутимо пройдя мимо замерших истуканов, вынул мясо из духовки, высыпал его в миску с салатом и невозмутимо потащил голое тело на выход. Возможно, они хотели бы проводить меня взглядом, или даже добрым словом, но делать это было уже некому.

Так и запишем — тут используют духов в качестве источника энергии для экзоскелетов и без оных они превращаются в забавный дизайнерский саркофаг, не обеспечивающий защиту души от голодных тварей. По крайней мере, так мне показалось при первичном анализе, а вникать в инженерные решения глубже было лениво.

Пройдя мимо трёх массивных, транспортных средств, отдалённо напоминавших мотоциклы, да и то только наличием двух колёс, я отволок Алёнку за территорию поместья и присел на мягкую травку поесть и подумать.

Если деваха в коме, то это хорошо — не будет путаться под ногами и кидаться. С другой стороны, чтобы выдать этот полутруп замуж, мне придётся найти совсем уж конченого лоха. Ну, или латентного некрофила, что несколько проще.

Алёнка застонала и медленно открыла глаза, вновь руша все мои планы. Чую, без подставы от Миры тут не обошлось. Но похер, пляшем дальше.

— С добрым утром солнышко, как спалось? — максимально доброжелательно поприветствовал я её.

Вместо ответа она застонала сильнее и с трудом повернулась на бок, изгибаясь, и пытаясь дотянуться руками до спины, изодранной до мяса о грунтовую дорогу.

Я вдохнул, отложил миску с едой и совершил короткий добродетельный вояж по обочине, собирая пыльный подорожник. В конце концов, в её текущем состоянии есть и толика моей вины.

Облепив изуродованную спину весёленькими зелёными листочками, попробовал использовать «разгон потенциала», который завязан исключительно на мою внутреннюю энергию. Отклик оказался крайне слабый, и его не хватило, чтобы раны затянулись полностью, но, через пару минут, кровоточить и болеть перестало. Правда всё это время девочка орала так, как если бы её медленно прокручивали через раскалённую, ржавую мясорубку, но это лишь незначительный побочный эффект.

Тут, в принципе, умерли сразу два зайца: во-первых, источник информации продолжает выполнять свою функцию, а во-вторых, невыносимая боль могла поспособствовать временной отмене эффекта «гаремной защиты» — моей очень древней и постыдной пассивной способности души, о которой я уже позабыл за бесконечность своего существования в качестве самого сильного существа во вселенной.

Эту фигню я получил от Миры при переносе в самый первый «другой мир» и она меня здорово выручала на первых порах, когда я был слаб. Суть проста, как онанизм — она вызывала у самок всех видов запредельное сексуальное вожделение моей тушки и острую необходимость защитить её любой ценой.

Да, были определённый неудобства, особенно со всякими кошкодевками, которые метили всё вокруг меня в радиусе километра. Вонь стояла невыносимая, зато я был жив, накормлен и приласкан. Эх, молодость…

— Почему так больно? — жалобно хныкала жертва полевой медицины.

— Ты поскользнулась на мыле и упала с лестницы, — поведал я и пододвинул тазик с салатом к ней поближе: — Есть будешь?

Она отрицательно качнула головой и попробовала встать. Удалось не с первого раза. Кряхтя и постанывая как старая бабка, Алёнка повернулась к поместью и, прищурившись, долго смотрела на него. Ровно столько, чтобы я успел запихнуть в себя сбалансированный обед и теперь пребывал в благодушном настроении.

— Опричники уже тут? Вообще ничего не помню, кроме как почему-то очень хотела поцеловать тебя, а потом как отрубило…

— Это я тебя вырубил, — я сыто отрыгнул и стал ковырять веточкой в зубах. — У тебя башку переклинило на почве моей неимоверной крутости и ты решила, что инцест вполне годная идея.

Алёнка смутилась и попыталась прикрыться, делая вид, что её отпустило, но меня шиш обманешь в этих вопросах. Что ж, значит по местным меркам, я пока ещё слаб.

— Мне нужно вернуть телефон и документы, — произнесла она, непонятно к кому обращаясь.

— Ну так иди, и мне какие-нибудь штаны захвати. С карманами, — я равнодушно пожал плечами и привалился к стволу тонкого деревца.

— Но там уже опричники опечатывают поместье, — с укором в голосе произнесла она, будто я сморозил несусветную глупость.

— Они не будут против, иди, — и хлестнул по голой жопке травинкой, чтобы придать ей ускорения, — пшла, родимая.

Ну она и пошла. Весьма бодро, периодически ойкая, когда острые камешки больно впивались в голые пятки.

Как бы я не старался отложить этот скучный момент, но пришло время планирования. Итак, во-первых, нужно заработать денег, во-вторых, выдать её замуж, а в-третьих освободиться от контракта. Хороший план, а главное подробный и надёжный.

Минут через десять она прибежала уже одетая, и с ворохом мужских шмоток в руках. Её глаза были настолько широко распахнуты, что глазные яблоки рисковали выпасть. Она отшвырнула вещи и набросилась на сидящего меня. Ловко оседлала и схватилась ладошками за мои щёки:

— Что ты… как ты… зачем… отвечай! Это же опричники государя! — выпалила она лицом к лицу, суматошно переводя взгляд с одного моего глаза, на другой.

— Они какой-то редкий вид что ли? Ты чего так всполошилась, деточка? — недовольно проворчал я, отодвигая раскрытой пятернёй её лицо от своего.

— Аллё, ты только что убил опричников Российской Империи! Да тебя же сейчас в розыск объявят! Поймают, будут пытать и казнят! И меня с тобой! — она перешла на крик, раскраснелась и беспрестанно тормошила меня своими ручонками. — Ты обречён, понимаешь⁈ Каким бы ты сильным не был, тебе не выжить! Поэтому, давай потрахаемся, пока есть возможность!

Она начала спешно срывать с себя одежду, но гулкий удар металлического