Аз Есмь Мудищев - Роман Драксодий

Автоматические ворота закрылись.

— Да вашу мать! — чертыхнулся я и пошёл обыскивать тела.

Гранат не нашёл, поэтому подхватил автомат, сменные магазины и дал предупредительную очередь по окнам, в которых виднелись встревоженные лица. Лица спрятались и всё замерло.

Наконец из особняка выскочили трое. Два мужика в годах и парень лет девятнадцати.

Пока мужики, обёрнутые в какую-то бронированную, мелко-мерзкую дрянь мчались к нам, парень замер на месте и сделал жест, будто бил верёвкой по земле. Я оттолкнул Алёнку в одну сторону, а сам отпрыгнул в другую. Почву между нами искорёжило длинной бороздой, идущей от ног парня, которую проделал длинный язык, усеянный глазами и шипами. Сам дух больше напоминал лягушачью голову на коротких ножках, только с тремя беззубыми ртами.

— Это Ванька Шишкин! У его духа три звезды! — предостерегла Алёнка криком.

— Да мне пох, у меня автомат! — рыкнул я, давая длинную очередь из автоматического оружия.

— Это бесполезно! Доспех духа не пробить простым оружием!

— Да ты что? Беда-беда, — хмыкнул я, меняя магазин и снова поливая свинцом бегущих ко мне самоубийц, от которых весело отскакивали пули.

Тот, который Ванька снова взмахнул рукой и заорал:

— Мудищев, ты труп!

Но моя невидимая ему тварь уже была за его спиной.

— Нет, это ты труп, бе-бе-бе! — крикнул я в ответ и голова парня моментально сжалась, выдавливая из себя последний писк, глаза и мозги.

Хм, а интересная у меня теперь фамилия, мне нравится!

— Детский сад, штаны на лямках, чесслово… — проворчал я, расстроенный никчёмностью противника, чей дух сбежал, едва приблизился мой, а сам по себе человек был жалок.

Двое спринтеров не добежали до меня буквально несколько метров. Едва их догнала моя мерзость, как их дающие защиту духи технично смылись, а длинная очередь из автомата полоснула их поперёк груди. Тела услужливо впитали пули и рухнули на землю, пару раз дёрнувшись напоследок.

— Ну вот, а ты говоришь, что бесполезно, — усмехнулся я, меняя магазин. — Кого мне надо грохнуть, чтобы пойти уже пожрать? — от этой возни тело захотело кушать.

— Старшего рода и главу династии, — охотно объяснила Алёнка, когда с улыбкой подбежала ко мне и прильнула грудью.

— Это один человек или разные?

— Один.

— Ну пошли, ё-моё…

Едва мы приблизились к воротам, опять, сука, закрывшимся, как я почувствовал рвотные позывы, а это значит, что в этот мир вылезло что-то большое и вонючее. Моя тварь задрожала от ужаса, но, в отличии от аборигенов, я полностью держал духа под контролем и тот не мог сбежать.

На широкое крыльцо вышел немолодой, бородатый мужик. На серьёзном лице виднелась активная работа мысли и настороженность.

— Выжили и пришли мстить? — тяжёлым голосом произнёс он одновременно со скрежетом распахивающихся ворот.

— Это глава рода, у него пятизвёздочный дух! — шепнула мне побледневшая сестричка.

— Ну вроде того, — пожал я плечами, не слушая девицу и спокойно приближаясь к финальному боссу. — Но, можно конечно и миром разойтись, если кто-то из ваших эту пигалицу замуж возьмёт.

— Миром⁈ — мужик как-то безумненько расхохотался. — Ты убил моих сыновей!

— А ты вырезал всех Мудищевых… Да камон, давай породнимся и забудем это досадное недоразумение с массовой резнёй, — не оставлял я надежду на быстрое избавление от Алёнки и контракта.

— Умрите! — заорал старший Шишкин и атаковал, резко вытянув руку в нашу сторону, будто пытаясь проткнуть прямой ладонью.

Если бы местные видели и чувствовали то же, что и я, то хрена бы лысого они использовали этих духов. Сейчас глава рода был един душой с окутавшей его огромной сизой фрикаделькой с длинными тентаклями, которые оканчивались острыми костяными клинками. Две сотни глаз, пять зубастых пастей на боках и непрерывно возникающие и лопающиеся вонючим гноем наросты. Красота же? А запах, м-м-м!

Моя тварь, подвывая от ужаса, набросилась на врага и вцепилась в атаковавшие нас щупальца. Шишкин нахмурился, когда понял, что с нами ничего не произошло и повторил жест. Ещё раз. И ещё!

Он напоминал бородатого каратиста на тренировке. Только лицо не сосредоточенное, как положено, а растерянное. Наконец он прекратил попытки и воззрился на меня со смесью страха и неверия.

А мерзотному колобку было не до приказов человечка, ведь он пытался сожрать более слабого собрата. Но у моей твари было преимущество в лице моего тактического гения и она ловко маневрировала, с каждой секундой приобретая всё больше и больше уверенности в собственных силах.

— Закончил? — криво усмехнулся я. — Бери эту пигалицу в жёны и зароем топор войны. В противном случае зарыть придётся тебя.

— Но я не хочу! — возмутилась Алёнка, гневно сверкая глазами.

— Тебя вообще не спросили! — отрезал я и схватил её за руку, с твёрдым намерением всучить её этому бородачу в качестве невесты.

ОНА НЕ ХОЧЕТ!

Меня вновь скрутило. Дважды. Сперва, из-за отвращения к подлой женской солидарности, а потом и от невыносимой боли, швырнувшей меня прямо к ногам Шишкина.

— Мира, сука! Овца ты бесконечности! Да срать я хотел на её хотелки, этого не было в контракте! — орал я, забрызгивая окружение кровавой пеной изо рта.

Шишкин же решил воспользоваться удачным моментом и на всякий случай раздавить мне лицо. Зря он так.

Несмотря на боль и судороги, я ухватился за его ногу, чуть выше носка там, где была голая кожа и изгнал своего духа. Вместе с его духом. И его душой. Безжизненное тело обмякло и повалилось рядом. Боль медленно пошла на спад. А пока я корчился в муках, долбанные твари быстренько сожрали душу Шишкина.

— Мира, ещё раз такая херня повторится и я тебя опять выдеру! — прошептал я в небеса, сплёвывая кровь.

— Кто такая Мира? — с интересом спросила вредная сучка, садясь на меня сверху и елозя бёдрами.

— Блядское мироздание, — тихо ответил я, устало прикрывая глаза и содроганием пытаясь забыть, как два мерзотных духа одновременно коснулись моей души, фактически облизывая её. Двойное проникновение, мать его… — Слезь с меня!

— Ты победил! Род Шишкиных полностью уничтожен, — прошептала она мне на ухо и лизнула его.

— А у тебя, видимо, от радости фляга потекла, девочка. Брысь! — я резко приподнял бёдра и вскрикнувшая пигалица улетела куда-то в сторону.

Когда я принял