Ромодановский шлях. Забытые победы - Даниил Сергеевич Калинин

стремительным движением. А продолжив его, чиркнул елманью по шее ближнего к нему ворога прежде, чем тот успел оголить собственный шамшир… Дико закричал последний черкас, ринувшись на стрелецкого голову, заплясали клинки, зазвенела сталь! И тотчас песнь ее смолкла: приняв второй удар ворога на плоскость сабли, Василий Палицын стремительно крутанул кылыч кистью – обрушив наточенное лезвие точно на чубатую голову изменника…

Впрочем, на том короткая схватка не закончилась – сплоховала пара стрельцов, стерегущих хату сотника. Четверо казаков внезапно напали на служивых и зарезали их, как только послышались крики в светлице... Но один из незадачливых сторожей успел поднять крик – а когда черкасы ринулись на помощь сотоварищам, в сенях их встретил выстрел самопала, сваливший первого изменника. Остальные же, отшатнувшись назад, не решились нападать на сотника: может, и срубили бы втроем голову – да только и сами бы ног не унесли! Ведь стрельцы уже на помощь Василию Семеновичу поспешали…

Поднявшийся в стрелецком стане шум упредил командира гарнизона Березникова об измене черкасов – и как видно, остановил убийц, наверняка посланных к майору казацким полковником. А Иван Березников не растерялся, успел послать пятерых донцов верхами к князю Ромодановскому с весточкой об измене Каневца… И поспешил отступить с верными людьми в замок Кременчуга, в «малый город». Вовремя – никого из стрельцов и солдат, да верных казаков из донской станицы черкасы порубать не успели.

А с верными ратниками бежали и многие русские мещане, спасаясь от буйства черкасов…

Общий же счет солдат, стрельцов и казаков, сохранивших верность государю – около пяти сотен. Это против полка Савки Каневца – и, по меньшей мере, двух тысяч заднепровских казаков Чигиринского полка, явившихся к Кременчугу на помощь изменнику! В пять, а то и в шесть раз больше ворогов – ведь многие горожане из местных сами встали на сторону Каневца.

Однако же и небольшое, построенное французским инженером Гийомом де Бопланом укрепление не так просто взять: четыре бастиона, сложенных из тесанного камня и соединенных каменными перемычками… И деревоземляная крепость вокруг замка, состоящая уже из шести бастионов. В последних расположились основные силы майора Березникова – в то время как замок покуда занимают дети да женки мещан. Негде их больше спрятать от пуль казацких да стрел…

На стенах же мужи их – и небольшой отряд стрельцов да казаков с затинными и винтовальными пищалями.

С затинными пищалями все понятно: крепостная пищаль, она и название свое берет от слова «тын», стена – то есть пищаль за тыном, и к тыну же цепляется. А вот винтовальные, иначе именуемые штуцерами – это совсем иное дело! Заряжать их тяжело из-за нарезов в стволе, пулю приходится забивать шомполом – забивать буквально. Но зато и летит она куда дальше и точнее… Частый залповый огонь из штуцеров невозможен – но среди казаков находятся умелые стрелки, все же предпочитающие столь капризное и сложное оружие.

И если затинные пищали еще можно было доверить новикам-стрельцам, худо-бедно освоивших мушкеты – и коих было просто жаль подставлять под сабли черкасов… Хотя ведь сотник свой первый бой принял именно в возрасте Микитки!

То казаки с винтовальными пищалями – это уже лучшие из лучших, самые опытные и точные стрелки…

Осмотрев своих подчиненных в замке и подбодрив молодых стрельцов, Василий Семенович поспешил покинуть каменное укрепление сквозь единственные ворота. Он заприметил, что занявшие нижний город черкасы потянулись к «малому городу» – не иначе готовят штурм… Невольно вспомнилось, что родич его Аверкий Иванович Палицын (принявший постриг под именем Авраамий), защищал Троице-Сергиеву лавру от ляхов в год нашествия королевича Владислава – и черкасов Сагайдачного. Это была не столь известная осада, как та, что выдержали монахи от гетмана Сапеги – но и Авраамий лавры не сдал! Ныне же и Василию Семеновичу придется держать оборону от давнего ворога…

Хотя сам родич прославился вовсе не обороной лавры, а Московской битвой. Ведь когда Ходкевич уже вовсю теснил Пожарского, именно келарь лавры Авраамий Палицын воодушевил донских казаков идти в атаку на ляхов… Не посрамить бы теперь его памяти!

Сотник успел уже миновать подъем на земляной вал бастиона – один из двух, занятых стрельцами да донцами – когда в землю у его ног воткнулась горящая стрела.

- Видно все мозги пропили, ироды! – сплюнул под ноги непривычно смуглый казак с черными усами. – Что здесь жечь-то?!

Сотник невольно усмехнулся, поспешив все же приникнуть к брустверной стенке – да заглянул в бойницу, рассматривая пока еще редких черкасских стрелков, прячущихся в отдалении, среди городских домов.

- Что Шапран, думаешь? Пойдут сегодня изменники на штурм?

Донской казак Сергей Шапранов человек приметный. Татарин наполовину, он родился не от казака, взявшего в походе ясырку-басурманку и женившегося на татарке – нет. Он сын перешедшего на сторону донцов крымчака – крестившегося, а после взявшего в жену красавицы казачку, пошедшую за новоиспеченного донца по любви.

Сами казаки поговаривают, что отец-татарин был не так прост – ибо явился на Дон в калантаре и мисюрке, не говоря уже о добром коне. Говорят, что был он знатного рода и сын мурзы – но то ли с родней не заладилось, то ли с кем сильно повздорил и на Дону спасался от кровной мести… В боях с ногайцами Шапран-старший и сгинул – но сын его вырос столь же искусным и храбрым воином, отличным наездником. А, кроме того, он умеет вести людей за собой – не иначе, по крови передалось… Неполные пять сотен ратников на шесть бастионов не так просто разделить – так что занявших два бастиона стрельцов усилили немногочисленной казачьей станицей. И Шапран есть походный атаман последней…

Татарин во главе казаков? Но чему удивляться, если запорожский гетман Тарас Федорович по прозвищу Трясило, громивший ляхов тридцать с лишним лет назад, по происхождению и сам крымский татарин?!

- Так второй уже день пошел, как черкасы город заняли. Промедление им смерти подобно – не сегодня так завтра, не завтра, так послезавтра нам помощь придет… И окажутся заперты в посаде промеж замка и княжеской рати! Нет… Ежели не совсем дурни, сегодня пойдут на штурм – как пить дать, пойдут.

Поразмыслив над словами Шапрана, сотник счел, что тот совершенно прав. Действительно, шел второй день осады «малого города». Кременчуг заканчивался на нем.

И покуда замок держится – Кременчуг остается верен…

Подувший со стороны города ветер принес с собой запахи смолы и гари – а с ними и начальственные крики черкасских атаманов.