Дао Дзэ Дун - Сергей Анатольевич Смирнов

На его спине, между лопатками, больше не было руки богини аутсорсинга, его отпустили… По прямой… И только по прямой!

— Александр, — услышал он позади тихий голос, уже совсем не голос богини.

Он повернулся назад — и остолбенел.

Богиня аутсорсинга Фатима Обилич была белее своего белого льняного мундира. Сверху вниз почти по всему мундиру были прочерчены темно-алые пунктиры. У нее носом сильно шла кровь. А глаза были ясные и блестели.

— Что с тобой?! — выдохнул он, лихорадочно соображая, как и чем может помочь женщине тут, в неопределенном периметре без инфраструктуры.

— Я… — Она качнулась к нему и уперлась правой ладонью ему в грудь. — Ничего… Просто немного устала…

Он было поддержал ее, но она резко оттолкнулась от него, чтобы стать прямо и свободно, но равновесия не получилось, и она стала валиться навзничь.

Страхов рванулся к ней, подхватил за плечи, но она оказалась такой бессильно-мягкой, что перехватить поудобнее не получилось, а только — притормозить ее падение и оказаться прямо над ней, на своих расставленных в стороны коленях, упершихся в мягкую захвоенную почву.

— Я что-то могу?.. Или сбегать за аптечкой?

Что, в самом деле, можно было придумать?

— Александр… — Она с трудом подняла руку и коснулась его подбородка, ясный взгляд совершенно не вязался с ее немочью. — Ты можешь… Ты все сможешь, если решишь… Только если ты сейчас не сделаешь этого сам, я, наверно… может быть, я действительно умру… странно… странное чувство.

У Страхова сперло дыхание, все внутри сжалось и стиснулось невыносимо.

— Я все понимаю, — проговорила она и вдруг сильно взяла его за локоть, будто, стоя, оперлась на него. — Но ты должен понимать, что ты уже совсем в другом мире… и ты больше никогда увидишь своей жены и своего сына. Никогда.

Верно! Никогда! Потому что по прямой…

Ведь он сам к этому шел! К этому «никогда»! К этой прямой.

В нем сердце оборвалось и полетело вниз, в пропасть, мимо зеркальной стены небоскреба. С высоты никак не меньше восьмидесяти этажей…

Он опустил голову и уткнулся лбом в ее китель — совсем рядом с серебряными звездочками корпорации Sotechso. А она взяла его рукой за шею. Как за спасательный круг, подумал он, а как такой круг поможет при падении с ускорением в 9,8G?

«Тем лучше…» — подумала девушка по прозвищу Дрозофила, когда увидела их вдалеке.

Она сидела долго и не двигалась и всматривалась в плотную зеленую щетину леса, и у нее хватило терпения не пропустить момент, когда они материализовались двумя фигурками — белой и разноцветной — на высокоэкологичном бэкграунде.

Дрозофила сразу увидела, что все случилось, и подумала: «Тем лучше…».

«Шесть часов» на кольце Кемпбелла.

Что он, пусть и герой из героев, мог противопоставить ей, исполнительному директору корпорации Sotechso, воплотившей роль Богини Мира? Ее силе. Ее предназначению в вечном сюжете. Что он мог захотеть ей противопоставить? Если он герой, тогда она уж точно богиня, и он подчинился, чтобы получить свою долю власти и силы. Долю героя.

Тем лучше. Значит, ей дается шанс разорвать кольцо.

Весь белый мундир супераутсорсера сверху донизу забрызган кровью. Ну конечно, по сюжету богиня только так и должна потерять девственность.

Она дождалась их так же терпеливо, чувствуя, как стареет с каждым их шагом навстречу, чувствуя, как роль переходит к ней, наваливается тяжестью…

Нет! Время нужно остановить вовремя…

Она рывком подалась вперед из складного садового кресла, сама при этом словно складываясь в стойку бегуна на короткую дистанцию.

Потом распрямилась, шагнула навстречу.

— Мы готовы, — сказала ей Фатима Обилич, супераутсорсер.

Дрозофила на миг опешила: такой покорной улыбки, таких мягких покорных губ у супераутсорсера Фатимы Обилич она никогда не видела.

— Я тоже готова, Фати, — сказала она. — Я теперь готова сказать тебе что знаю. Только сейчас.

— Хорошо, — впервые устало и покорно улыбнулась ей Фатима Обилич.

— Это ты убила моих родителей, — сказала Дрозофила. — Это ты сделала энигму. Это ты сделала Равновесие.

— Да? — покорно сказала Фатима Обилич. — Возможно…

— Это ты родила меня заново, — призналась Дрозофила. — Я больше не могу…

Сил оставалось только на четыре и три десятых секунды, она это знала.

— Дальше мы должны идти сами. Прости меня, — скороговоркой закончила она, достала револьвер и выстрелила Фатиме Обилич прямо в сердце.

Она вздрогнула только от того, что увидела, как неправдоподобно вздрогнул и скрючился весь креатор Александр Страхов.

Выстрел был страшно громким, оглушительным. Страхов весь содрогнулся и скрючился. Одно он ощутил сразу — что богини больше нет рядом с ним. Старый наган председателя Мао стрелял очень сильно, а из чужой руки — пугающе сильно. Пуля ударила богиню и отбросила ее назад, навзничь…

Теперь ей уже не поможешь ничем.

Когда он перевел дух и распрямился, то увидел, что дуло знакомого ему до боли нагана направлено в него. Прямо в сердце.

— Зачем? — спросил он.

— Ты уже слышал, — сказала она. — У меня не было другого выхода. Мир должен измениться.

Он повернулся вполоборота: богиня лежала на спине с закрытыми глазами.

— Пусть, — согласился он. — Я только положу ее в капсулу, и ты мне все объяснишь…

— Не двигайся! — вдруг истерично взвизгнула Дрозофила. — Не трогай ее! Я просто убью тебя и все!

Страхов попытался собраться с мыслями. Страха смерти не было, и это-то пугало его — он боялся сделать неверный шаг, сказать неверное, не под страхом, слово.

— Но ведь это уже убийство первой степени, Дро… — проговорил он, даже радуясь, что его охватывает какая-никакая растерянность. — Это настоящее убийство, и что с тобой будет?

— Саша, я знаю. — В голосе Дрозофилы, напротив, стала мощно прорастать уверенность в себе. — Но другого выхода нет. Иначе не разорвешь кольцо Кемпбелла. Я знаю. Но я знаю, есть еще какой-то мир. Она будет там и встретится с моими родителями. И они посмотрят друг на друга и со всем разберутся… Но сейчас она останется здесь. А мы улетим. Мы должны изменить мир. Ты ведь тоже хочешь… У тебя эн-эль, но нас вдвоем точно никто не остановит. Помнишь воздушный шар? Я выстрелила вверх, прямо в купол — вот и все. Все системы мира сейчас управляются из Шанхая. Я проведу