Sleepy Xoma - Путь тьмы

   Большой отряд, ощетинившийся во все стороны пиками, способен остановить любое количество всадников, а если его хорошо бронировать, то и втоптать в грязь пехотинцев врага. Вот только в этом хитром плане были два слабых места: где взять достаточное количество прекрасно вымуштрованных солдат и как при этом скрыть подготовку армии нового типа? Причем первая проблема была куда существеннее второй - подобные построения использовались в прошлом, на заре создания Империи Тьмы, но от них быстро отказались в пользу легионов, разделенных на небольшие подразделения по три-четыре сотни человек в каждом, способные выполнять поставленные задачи самостоятельно. Ответ удалось найти только после воскрешения Гартиана: а почему бы не использовать в качестве пехоты живых мертвецов?

   Конечно, обычные зомби не подошли сразу - слишком тупы. Рыцари смерти тоже не являлись подходящим вариантом - даже сил лича не хватило бы на то, чтобы создать огромную армию из этих устрашающих солдат. И тогда Шахрион предложил компромисс - создать нечто среднее, мертвецов, способных держать пики в руках и формировать строй.

   Подобные эксперименты в Империи проводились, очень давно, полученных зомби создатели называли Замершими, подразумевая то, что они застряли на полпути от обычных ожившых трупов к могучим рыцарям смерти. Они были быстрее, сильнее, умнее простых мертвецов и, что немаловажно, почти не гнили, но Властелины, опять-таки, не соблазнились открывшейся возможностью из-за трудоемкости - делать обычных мертвецов было куда проще, а излишки качественного человеческого материала можно было потратить на создание рыцарей. У Шахриона же попросту не было выбора, а то, что на одного Замершего требовалось почти в три раза больше силы, чем на простого зомби императора не волновало - каналы поставки рабов в Империю, позволяли снабдить некромантов практически неограниченное количеством пригодных тел и жертв для восполнения энергии.

   Дальнейшие его нововведения следовали одно за другим. Зачем ставить армию в одну большую линию, если можно использовать построения, веками применявшиеся легионами Империи? Так появились баталии - отряды по тысяче-полторы пикенеров, образующие квадрат - строй, который при необходимости легко приспособить и для отражения атак со всех сторон. А если разместить в центр арбалетчиков, то те смогут стрелять по врагам, находясь при этом в безопасности. Может, стоит попробовать? К каждому квадрату пикенеров добавилось по несколько сотен стрелков. А еще было бы неплохо сделать армию гибче, научить ее быстро реагировать на любые изменения, протекающие на поле боя. Сказано - сделано, каждую баталию возглавил рыцарь смерти, способный наравне с некромантами управлять более простыми мертвецами.

   Так появилась новая армия. Она родилась в мечтах и замыслах, делала первые шаги на плацу, где единственный оставшийся легион и вся гвардия начали осваивать арбалеты, росла в оборонительных сражениях прошлого года. Сегодня же ей предстоит сдать экзамен на зрелость, и лекторы уже прибыли.

   Авангард врага, к сожалению, возглавлял опытный воин, который не поддался на провокацию - всадники выстроились в три линии и замерли на противоположном конце поля, видимо, ожидая товарищей.

   - Много у них магов? - поинтересовался Шахрион.

   - Точно не могу сказать, они бездействуют, - ответил лич. - Желаешь первым нанести удар?

   - Была такая мысль, но, пожалуй, не стоит. - Повинуясь его приказу, рыцари смерти уже возвращали баталии в исходную позицию.

   Вдалеке уже слышался мерный гул тысяч сапог и копыт, рев сотен боевых труб - Саргилэны спешили защитить свои владения. Вскоре он их увидел: огромное разноцветное людское море, тысячи и тысячи благородных всадников в разноцветных сюрко и под флагами щеголяли своими гербами. Даже до него доносился грубый хохот - враги ехали на войну, словно на прогулку. Они так ничего и не поняли. Они и не собирались понимать.

   Вперед вырвался отряд в три-четыре десятка всадников под белым флагом.

   - Похоже, поросята хотят соблюсти все ритуалы, - заметил Гартиан.

   - И это очень хорошо, это облегчит нам работу. Выдвигаемся, - приказал Шахрион.

   Они сошлись посреди поля. Вражеского предводителя император узнал сразу же. Это был пожилой воин, чье объемное пузо грозило вывалиться из-под кольчуги, усиленной металлическим нагрудником, а щеки вряд ли могли пролезть в шлем. Цигд Саргилэн как нельзя больше походил на животное со своего герба. Справа, на подгибающемся от тяжести мерине, восседал высокий сын еще более могучей комплекции, слева же горбился тощий высокий старик - скорее всего, чародей, ведь, как и прочие благороднейшие, Цигд держал свою карманную Академию.

   - Приветствую императора. - Спокойным голосом проговорил Цигд. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, ни словом, ни жестом благороднейший не показал свою ненависть и злобу. А то, что они переполняли толстяка, император не сомневался ни на мгновение.

   Шахрион вспомнил Китита и подумал, что старому кабану сильно не повезло с наследником. Можно даже сказать, что Империя оказала Саргилэнам большую услугу.

   - И я приветствую благороднейшего Цигда. Как твое здоровье?

   - Не жалуюсь.

   - Все еще впереди, - жизнерадостно пообещал Шахрион. - Я догадываюсь, о чем ты хочешь поговорить, но все ровно готов послушать.

   - Я не знаю, каким образом ты сумел собрать такую армию и разбить генерала Бирта. Не представляю, как сумел добраться досюда, но дальше Империя не пройдет. Поверни свои легионы назад и я, так и быть, позволю тебе править теми землями, что уже попали под твое крыло. Взамен ты пообещаешь не чинить мне зла, а также вернешь всех заложников, включая моего сына.

   - Нет, - без заминки ответил Шахрион, наблюдая, как меняется физиономия благороднейшего Цигда. Зрелище получилось занятное.

   - Что нет? - переспросил он.

   - Все. - Улыбнулся Шахрион. - Я не принимаю твои требования и выдвигаю собственные.

   - И какие же? - все еще достаточно спокойным тоном спросил Саргилэн.

   - Я требую твоей безоговорочной капитуляции. Ты признаешь меня своим господином и поклянешься служить до самой смерти. Тогда и только тогда всем, кроме сынов Ордена, будет сохранена жизнь. В противном случае уже к вечеру от твоей армии не останется ничего, кроме горы трупов.

   Этого благороднейший уже не мог перенести.

   - Ты сошел с ума! - Взорвался он. - У меня сорок тысяч человек и каждый второй - либо рыцарь, либо сержант! У меня сотня магов! Если начнется сражение, я растопчу тебя, император лесов и болот.

   - Маги есть и у меня, благороднейший, а если твои солдаты такие же, как и у молодого поросенка, что минувшей осенью с визгами бегал по лесам, императором которых, как ты верно заметил, являюсь я, то можешь сразу вскрыть себе вены.

   - Не смей называть моего сына поросенком, - процедил благороднейший. - Ты, действительно не понимаешь, в каком положении оказался? Я уже предупредил Его Величество и Орден, и когда они придут на помощь, твои жалкие недобитые некроманты не помогут!

   Шахрион грубо и нагло захохотал.

   - Помощь? Какая помощь, старик? Ларнисия и Айлирения уже мои, Марейния и Южная Кинория станут таковыми через пару недель, север во власти раденийцев, а запад - мертвых.

   - Так это твоих рук дело!

   - А ты сомневался?

   - Но как?

   Шахрион загадочно улыбнулся.

   - Сыны Ордена относились к своим обязанностям без должного почтения. Можешь спросить у высокого кабана, что сидит подле тебя. После победы в Последней войне с каждым годом их проверки становились все хуже и хуже, они перестали подходить к работе ответственно, забыли, что значит быть щитом Лиги. Посмотри - этот толстяк едва держится в седле, так трудно ему переносить запах некромантии, исходящий от моего эскорта.

   Орденец побагровел от гнева, но промолчал - император говорил правду, и светлому магу сейчас было действительно нехорошо, присутствие рыцарей смерти с непривычки выворачивало его желудок. Благороднейший, бросив на него беглый взгляд, вновь переключил свое внимание на императора.

   - Ты мог поднять мертвых, ты мог поставить их в свою армию, ты мог обманом захватить несколько крепостей и городов, - проговорил благороднейший Цигд, играя желваками, - но здесь твои победы закончатся.

   - А я думаю, что нет, поэтому и предлагаю почетную капитуляцию, пока это еще возможно. Ты и твои люди сохраните жизни и здоровье. Когда война окончится, вы получите также свободу и часть имущества. Твоя столица не будет разграблена и обложена контрибуцией. Скажи, благороднейший, кто-нибудь из вас, доблестных воителей света, сделал бы столь щедрое предложение?

   - Как будто тебе можно верить, - фыркнул старик.

   - Поверь, благороднейший, я всегда держу свое слово. В отличии, например, от твоего сына. Тот, помнится, обещал лично вспороть мне брюхо и заставить сожрать кишки. Как видишь, получилось у него неважно.