Империум. Книга 1 - Антон Романович Агафонов

разговор. Надо было срочно менять тему, да ещё так, чтобы они выбросили из головы прошлые вопросы воительницы. — Интересно, а как к этому относится его жена?

— Его Благородие не женат, — покачала головой Софья.

— Да? Странно, в его-то возрасте. Ему же почти тридцать? Неужели он за столько лет никого себе не нашел?

— Его жена Александра и маленький сын утонули четыре года назад. С тех пор Ростислав Владимирович и стал много пить и вести разгульный образ жизни. Это стало для него сильным ударом. Потому я и говорю, что он очень изменился. Кажется, он вообще не притрагивался к выпивке за эти недели.

— А новую жену он себе не искал?

— Его отец, Владимир Степанович, советовал ему подумать об этом, но Ростислав Владимирович не рассматривал никого для серьезных отношений.

— А ты зачем интересуешься? — вклинилась Ксения.

Юлианна хмыкнула и мгновение обдумывала, как бы лучше ответить на этот вопрос.

— А почему бы и нет? Он красивый и сильный мужчина, почему бы не интересоваться? Конечно, баронессой мне стать не светит, всё-таки разное у нас положение, и вообще, можете меня представить в цветастом платье? Ха! Но вот если он предложит провести с ним ночь, я, пожалуй, соглашусь.

— Ю-Юлианна! — внезапно воскликнула Софья, хотя это был скорее громкий писк мыши. — Это неприлично!

— Неприлично? — картинно удивилась воительница. — Софья…Не хочу показаться грубой, но вот в этом и есть разница между такими, как я, и городскими дамами. Вы можете тратить вечность на то, чтобы хлопать длинными ресницами, заигрывать с мальчиками полунамеками и бесконечно флиртовать, но у меня на такое просто нет времени. Я воин в дружине, я могу завтра просто напросто сдохнуть, и если играть во все эти игры, то рискую не дожить до их финала.

— Но это же не повод давать всем подряд! — вспылила девушка.

Юлианна мысленно ухмыльнулась. Беседа и впрямь легко ушла в совершенно другое русло. Есть, конечно, риск поругаться с Софьей, но по крайней мере, та вряд ли будет крутить в голове другие заданные вопросы.

— Софья, милая, ты меня с кем-то путаешь. Разве я говорила что-то такое? Я лишь говорю, что если мне нравится мужчина, по-настоящему, я не стану тратить время на разную ерунду, когда мы можем заниматься чем-то более интересным.

Ксения понимающе улыбнулась, а вот Софья надулась ещё сильнее.

— Софья, а ты вообще с мужчиной была? Уж как-то слишком бурно на это реагируешь.

От вопроса девушка потерялась, налилась краской, а Юлианна, увидев это, продолжила:

— Серьезно?.. А как же Его Благородие? Я-то думала, что ты исполняешь роль его любовницы. Разве не за этим в секретари берут миловидных молоденьких девушек?

— У нас с ним вовсе не такие отношения! — возмутилась она.

— Так может в этом и есть твоя проблема?

Софья возмущенно открыла рот, а затем резко развернулась и выскочила из бани, оставив собеседниц одних.

— Зря ты так… — покачала головой Ксения. — Софья хорошая девушка, не нужно было её так сильно задевать.

— Да я и не думала… — досадливо поморщилась Юлианна. Она ведь и впрямь не собиралась ни с кем ссориться, просто хотела перевести разговор на другую тему, а то тема одержимости барона была уж слишком опасной. — Извинюсь перед ней утром, я ведь и впрямь не собиралась её задевать.

Юлианна на самом деле не считала себя виноватой, в конце концов, Софья первой начала называть её жизнь «неприличной».

— Извинись, — кивнула Ксения, тоже поднимаясь с лавки. — А если этого не сделаешь, сообщу барону о том, что ты считаешь его одержимым. Вряд ли его это порадует.

— Я этого не говорила, — недобро прищурилась Юлианна. — Просто сделала предположение и сама же его опровергла.

— Я всё сказала.

Ксения тоже вышла.

— Вот и поговорили, — вздохнула воительница, развалившись на лавке.

Глава 33

Я глянул на воинов, стоящих передо мной на коленях. Почти три десятка мужчин, безоружных и раненых, но ничего серьезного. Смотрели они на меня недобро, но по большей части со страхом, да и я для придания некой театральности момента вместо нескольких обычных огненных волков создал одного большого, размером с лошадь. Обычно я так не делал, потому что его сила лишь немногим больше младших братьев, и больше в три раза не значит сильнее. Чисто математически выходило, что я лучше создам трех-четырех малых волков, чем одного большого. Но на людей зверь сейчас производил огромное впечатление, некоторые испуганно втягивали головы, смотря на него.

И чего я сразу так не сделал?

— Есть у вас старший? — спросил я и сделал небольшую паузу. Понятное дело, что старшим был Синицын, но вряд ли он лично руководил воинами, должен быть старшина. Если его, конечно, не убили. — Может, мне прикончить парочку из вас, чтобы дождаться ответа?

Наконец солдаты стали испуганно оглядываться, и на ноги поднялся крепкий мужчина средних лет, со светлыми волосами и короткой бородой.

— Я сотник, Александр Синицын.

— Синицын? — я вопросительно вскинул бровь.

— Из побочной ветви, которая служит главной.

— Ваше Благородие, — напомнил я мужчине.

— Из побочной ветви, которая служит главной, Ваше Благородие, — повторил он как полагается.

— О как, интересно. Значит, Аркадий твой родственник.

— Да.

— Ладно, сотник, слушай сюда, — я махнул рукой, и Сергей снял ширму с недостроенного помещения с порталом.

Пока не будет возведен нормальный проход, я закрыл эту часть стены от любопытных глаз большим куском ткани. Воины, увидев позади меня сияющую воронку, испуганно охнули, кто-то даже начал бормотать молитву Охранителю.

— Для начала, ты должен отобрать двух своих людей, я дам им лодку, они отправятся в Нижнереченск и доставят мое послание барону Синицыну.

— Себя я называть не могу?

— Мне нужен старший, — развел я руками. — Вернее, им нужен старший, так больше шансов, что вы выживите. Хочешь назвать себя — вперед, мне плевать, кто доставит послание, а вот твоим воинам… — я многозначительно посмотрел на остальных мужчин.

Синицын кивнул, развернулся и громко сказал:

— Солтырев, Щевелев, вы доставите послание барону.

Двое воинов сразу поднялись, и я, кивнув одному из своих, позволил тем отделиться от группы. Когда их увели, Александр повернулся ко мне, выпятив грудь.

— Так что теперь с