Лекарь из Пустоты. Книга 7 - Александр Майерс
«Прекрасно…»
Я попытался встать — и снова рухнул на землю. Ноги не держали.
«Не торопись. Твоё тело ещё не привыкло к изменениям. Дай ему время», — посоветовал Рагнар.
«О каких изменениях ты говоришь?»
«А ты взгляни сам».
Я опустил глаза и осмотрел себя магическим зрением. Охренеть… Моя аура снова изменилась. Точнее… Нет, аура осталась прежней. Но теперь она окутана тонким слоем Пустоты, который покрывал её будто невесомая вуаль.
«Что это?» — спросил я.
«Одна из твоих новых способностей, мой Жрец. Устойчивость к Пустоте. Теперь ты можешь создать постоянный барьер, который будет покрывать твою ауру», — ответил Рагнар.
«Такой барьер сможет защитить мою ауру от любых повреждений…»
«И не только. Ещё он скроет твою магию от чужих глаз. Никто не увидит, какие заклинания ты создаёшь. Для всех остальных это будет выглядеть как блок — признак сильного мага, который умеет скрывать свою ауру. И это ещё не всё».
Великое Ничто сделало торжественную паузу и объявило:
«Отныне твоё чувство магии стало сильнее. Ты сможешь видеть и распознавать разные виды энергии… Не только все виды магических энергий, но и физические. И сможешь воздействовать Пустотой на каждую в отдельности».
«То есть, например, я смогу не просто поглотить заклинание врага, а лишь его кинетическую энергию? То есть заставить заклинание замедлиться или вовсе никуда не полететь? Или, например, опустить температуру огненного шара и оставить просто сгусток маны вместо пламени?» — спросил я.
«Ты всё верно понял, мой Жрец. Теперь ты понимаешь, что не зря проходил все тренировки и это испытание?» — спросило Великое Ничто.
Я медленно осознавал масштаб этого дара. Да уж, ради такого стоило вытерпеть всё это.
«Твоя связь с Пустотой тоже усилилась. Ты можешь призывать её быстрее и в большем объёме, чем раньше. А сейчас — отдыхай. Ты заслужил», — произнёс Рагнар.
Я не стал спорить. Кое-как поднялся на ноги и огляделся. Даже в наступившей темноте было заметно, что во время испытания Пустота вокруг меня разыгралась не на шутку. На месте, где я стоял, образовался кратер, а все деревья обратились в ничто.
Охренеть. Хорошо, что я забрался подальше от наших владений…
Я добрался до машины и медленно доехал до дома. Бросил автомобиль прямо перед крыльцом и едва ли не ползком добрался до своей комнаты. Рухнув на кровать, моментально провалился в сон.
Следующие три дня я лежал пластом.
Даже с плетением Дюваля, даже с эликсирами тело отказывалось работать. Каждая мышца болела, каждый сустав ныл. Я чувствовал себя так, будто меня пропустили через мясорубку.
Всем домашним я сообщил, что якобы прошёл через очередное усиление дара и поэтому теперь плохо себя чувствую. Что, конечно, всё равно заставило Татьяну беспокоиться.
— Юра! Нельзя же так. Ты и без того стал гораздо сильнее, зачем мучить себя⁈ — возмущалась она, сидя у моей кровати.
— Чтобы стать ещё сильнее, — пожал плечами я.
— Ох, мужчины… Ты выглядишь как мертвец!
— Перестань, я видел себя в зеркало. Я выгляжу гораздо хуже, — усмехнулся я.
— Юра, ну что ты такое говоришь⁈ — Татьяна всплеснула руками, и в её глазах заблестели слёзы.
— Шучу, шучу. Я в порядке, правда. Полежу пару дней, и всё пройдёт, — пообещал я.
На второй день приехала Света. Она переехала в городской особняк Строговых, что располагался на набережной Оби, но примчалась, когда услышала, что мне плохо.
— Братик! Ты как⁈ — она влетела в комнату и бросилась меня обнимать.
— Уже лучше, — соврал я. — Не нужно было приезжать. Ты же в положении
— Ну и что? Ты мой брат. Когда тебе плохо — я должна быть рядом!
— Тебе нельзя нервничать, — настаивал я.
— А маме можно? У неё-то срок побольше, чем у меня! И вообще, именно поэтому мне и нужно заботиться о близких. Чтобы мой ребёнок рос в любящей семье, — фыркнула сестра.
Спорить с ней было бесполезно.
Они с Татьяной дежурили у моей постели по очереди. Кормили бульоном, поили травяными отварами и эликсирами, рассказывали новости. Я чувствовал себя маленьким мальчиком, за которым ухаживают мама и сестра.
И, честно говоря, это было приятно.
— Ты слишком много работаешь, — сказала Татьяна на третий день. — Постоянные совещания, поездки, какие-то тайные практики… Ты себя загонишь.
— Я глава рода. У меня нет выбора.
— Выбор есть всегда. Можно делегировать часть дел, нанять помощников…
— Некоторые вещи нельзя делегировать, — твёрдо произнёс я.
Она вздохнула, но больше не настаивала.
Я смотрел на Татьяну и Свету и думал о том, как мне повезло, что в новой жизни у меня появились такие близкие и любящие меня люди.
К вечеру третьего дня мне наконец-то стало лучше.
Я смог встать, пройтись по комнате, даже спуститься в столовую на ужин. Слабость ещё ощущалась, но уже не такая острая.
Когда я допивал утренний чай, зазвонил телефон. Я увидел на экране надпись «Тёзка» и тут же взял трубку.
Воронцов нечасто балует меня звонками по пустякам. Если он звонит — это, как правило, что-то важное.
— Доброе утро, Юрий Дмитриевич.
— Доброе, Юрий Михайлович. Чем могу помочь? — поинтересовался я.
— Есть новости по Чёрной касте. Они активизировались в Европе.
— Надо же. Только не говорите, что это как-то связано с моей запланированной поездкой в Милан.
— Это не исключено. Австрийские спецслужбы засекли подозрительную активность вокруг барона Хаммерстайна. Похоже, он стал агентом Чёрной касты.
— Хаммерстайн? — я на миг удивился, а потом в голове сложился пазл.
Ну конечно. Так вот откуда у барона появились ресурсы, чтобы развернуть против меня информационную кампанию в Европе. Он просто-напросто связался с Чёрной кастой…
Или они связались с ним, не суть.
— Именно, ваш друг барон фон Хаммерстайн связан с кастой. И есть подозрение, что они планируют провокацию на выставке в Милане, — добавил Воронцов.
— Какого рода провокация? — уточнил я.
— Пока неясно. Наши австрийские коллеги работают над этим, но пока конкретики нет. Юрий Дмитриевич, я настоятельно рекомендую вам отказаться от поездки, — сказал полковник.
Отказаться? Показать слабость? Позволить касте диктовать мне условия?
Нет, ни за что.
— Спасибо за предупреждение, Юрий Михайлович. Но я поеду, — произнёс я.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Нельзя показывать слабость и тем более выказывать страх. Если я откажусь от выставки — они поймут, что запугали меня, и будут давить дальше, — ответил я.
Воронцов помолчал и хмыкнул в трубку.
— Понимаю вашу логику. Но будьте осторожны. Не пренебрегайте охраной.
— Само собой. Знаете, полковник, мне надоело, что каста за мной охотится. Надоело
