Перегрины. Правда за горизонтом - Василий Кленин

Глава 22. Измена Кривого Корогу

Имя: Кривой Корогу. Место: остров Ниайгуай

«Это великая победа, господин!» – закатывал глаза старший стражи. Корогу скривился – такими победами устилаются дороги к поражению и смерти. Невероятно, но несколько десятков северных варваров практически обескровили его войско! Он привел на Ниайгуай без малого две сотни воинов. И по большей части это были лучшие воины Рес Гемики. А в результате три десятка воинов погибли или не доживут до рассвета, полсотни ранены.

Бородатые воины оказались на редкость сильны. Несмотря на внезапность удара, на трехкратный перевес в числе, на хитрый обходной маневр, которым Корогу так гордился, победа досталась ферротам непозволительно тяжело.

Бородатые воины бились за троих, их женщины немногим им уступали. Они не бежали и не сдавались в плен. В центре селения плотной толпой сидели пленники – примерно шесть десятков. И мужчин среди них было меньше десяти – всё больше старики да дети. Бойцы его Стаи окружили макатийцев и периодически злобно пинали их или били древками копий, выплескивая пережитый ужас боя. Честное слово, был момент, когда казалось, что ферроты дрогнут и отступят!

А ведь Корогу не пришел наобум. Он изучал врага, изучал его место обитания и готовился к походу. Но, похоже, недостаточно. Перспектива возвращения в Гемиполь становилась еще более мрачной.

Кривой Корогу не сомневался ни единого дня. С самого последнего заседания Людей Дела, где было решено не воевать с северянами, оставить в покое «детей» – он был убежден, что это ошибка. Мирная Правая Рука возобладала, а воины в Совете оказались слабы духом, чтобы им противостоять. И владыка Аюкотанче принял ошибочное решение. Корогу просился к нему на встречу, но предводителя Стаи так и не допустили к правителю.

И тогда полководец решил, что исправит ситуацию сам. Время подготовиться было. Первым делом, пока длился отдых в Гемиполе, отряду удалось заменить самую старую лодку на новенькую. Судоделы из Гемиполя закончили очередной шедевр, которому не было равного во всем мире – а самые лучшие корабли всегда достаются военным.

Корогу лично принимал лодку. Она еще пахла свежим деревом и смолой. Удивительные корабли ферротов в основе своей были такими же каноэ, как и у дикарей. Сначала брался большой ствол, и в нем выдалбливалась лодка. Но божественный Геммий послал жителям Пусабаны великую мудрость. И железо. С помощью одних железных инструментов они научились вытесывать доски, а с помощью других – сверлить дырки. Отверстия делались по верху борта каноэ, в них вставляли деревянные штыри из прочных пород. Потом брали бальсовые доски, в боках высверливали такие же отверстия – и насаживали доски сверху. Таким образом, борт поднимался, а само судно становилось выше, шире. Конечно, была еще масса нюансов в крепеже, досок, лодки смолили и конопатили. Но в этом Корогу уже плохо разбирался. Главное – суда ферротов значительно превосходили всех и по вместимости, и по скорости, потому что 12 весел и гребут быстрее шести.

Новая лодка ни в чем не уступала прочим. По верхним доскам обоих бортов шла богатая резьба, в которой наметанный глаз мог различить силуэты различных животных. Старики по привычке всё еще называли эти корабли тибуронами – по имени самой грозной рыбы морей. Но последние лет десять к ним как-то незаметно прицепилось новое название – моккьо. Моккьо – так называли любое животное, которое жило убийством и рвало в клочья разных зверей, а может быть даже и людей. Моккьо это не только тибурон, но и кайман, и клювастый орел, и пятнистый яварра с Теранова. Со смертельно опасными лапами и когтями.

Именно ими и занялся Корогу – лапами и когтями. Лапами хищник передвигается, а когтями убивает. Поэтому на каждом моккьо было 12 «лап» – гребцов и 12 «когтей» – воинов. Конечно, все они умели и грести и убивать, но, по крайней мере, в Стае Кривого Корогу – деление было четкое. Самые сильные и опытные бойцы определялись в «когти» и перед схваткой они никогда не гребли, чтобы сохранить силу, – ведь им первыми вступать в бой.

А войско Корогу повоевало немало. Леса и жители Теранова отняли у Стаи жизни двенадцати бойцов, поранили два десятка. Поэтому, получив благословение своего командира – Правой Руки Путучикоке, – предводитель Стаи объявил набор воинов. Сначала он перевел самых выдающихся гребцов в «когти», а потом всем отрядом вышел из Гемиполя и разбил лагерь на лысом холме к северу от столицы. Именно туда приходили желающие.

По установленному правилу, в Стаю мог попасть любой полноправный житель Рес Гемики. Но в основном желающими были стражники. Их можно понять. Когда владыка Аюкотанче отменил ополчение и создал Стаи, он сразу установил так, что простой воин Стаи стоит на ступень выше стражника. В Стае непросто дожить до старости, смерть приходит к ее воинам гораздо чаще, но зато Рес Гемика никогда не оставит без заботы семьи этих воинов.

Стражи (а реже – земледельцы или мастеровые), узнав о кличе, шли к лагерю воинов, где старожилы гнали их прочь от ворот. Действие было ритуальное, но ветераны выполняли его совершенно серьезно. Так что те, у кого было сомнение в сердце – сдавались и уходили. Упорные приходили вновь и вновь, и таких рано или поздно пропускали. Кандидату предстояли поединки без оружия, затем схватки на щитах, копьях и булавах. И уже самых достойных выпускали с одним щитом против трех «когтей» с палками. Здесь победить было нельзя – ветераны оценивали стойкость новичка. Лишь тех, кто дрался до последнего, кто вставал и шел в бой до тех пор, пока у него были силы, торжественно поднимали на руки и проносили через воротца, украшенные челюстями тибурона. Острые зубы царапали плоть новичка, после чего он считался членом Стаи.

Войско Корогу пополнялось долго. Потому что нигде нет столь сурового отбора, как в Стае Кривого. Но и нигде не бывает столько желающих. Наконец Стаю пополнили 32 избитых, но счастливых феррота. И Корогу отдал приказ возвращаться на корабли. Работы там хватало: смолить и конопатить моккьо, чинить снасти, точить весла, привести в порядок оружие – хотя последнее в Стае Корогу практически всегда находилось в идеальном состоянии: никакой ржавчины на железе, ни одного слабо сидящего камня в булаве. Труд был не особо тяжким, но бездельничать Старший Стаи никому не давал. Свободные от работы воины на берегу