Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева
Обед подали в малой столовой. Миссис Грант уже расставила тарелки: горячий бульон, треска под белым соусом и ветчина соседствовали на столе с миской варёного картофеля. От яблочного пирога, который Бриггс приготовил сегодня особенно удачно, шёл густой аромат корицы. Мисс Дэй ела аккуратно, без малейшей торопливости, но и без той принуждённой манерности. Она ела, как человек, которого с пелёнок учили не класть локти на стол и правильно держать приборы. Наблюдая за ней, я вновь засомневалась: дочь кухарки могла выучить правила, но не могла приобрести это врождённое, лишённое напряжения достоинство.
Когда с едой было покончено, мы перешли в мой кабинет. Я разложила перед мисс Дэй накопившуюся за неделю переписку и принялась диктовать ответы. Она писала быстро, с уверенным наклоном пера, который свидетельствует о многолетней выучке. Лишь изредка она прерывала молчание коротким вопросом об обращении или дате и тут же возвращалась к бумаге.
Тихий скрип пера был единственным звуком в комнате, пока в дверь снова не постучала Джейн. Она вошла и протянула мне на серебряном подносе один-единственный конверт.
— Миледи, только что принесли. Просили передать лично в руки.
Я взяла конверт. Ни герба, ни оттиска на печати, только моё имя в верхнем углу.
— Спасибо, Джейн, свободна.
Джейн исчезла. Я надломила простую восковую печать и развернула.
«Леди Крайтон сегодня вечером даёт музыкальный приём. Полагаю, ваше присутствие будет там уместно. Р. Ф.»
Мысленно выругавшись, я скомкала записку и швырнула в камин, где она тотчас вспыхнула и съёжилась в чёрный лепесток. Форд снова брал меня за локоть и вёл туда, куда было нужно ему. Без предисловий, без предупреждения, не потрудившись осведомиться, свободен ли у меня вечер и есть ли вообще желание тащиться куда-то в такую сырость и холод по его поручению.
— Мисс Дэй.
— Да, миледи.
— Среди приглашений не было ли карточки от леди Крайтон?
Она отложила перо, перебрала аккуратную стопку, перевязанную розовой лентой, и через несколько секунд протянула мне плотную кремовую карточку с тиснёным гербом.
— Вот, миледи. Сегодняшним числом.
Я пробежала глазами. Леди Крайтон приглашала сегодня в восемь вечера на «небольшую музыкальную встречу» с пометкой «плюс один».
— Мисс Дэй, напишите ответ. Леди Сандерс с благодарностью принимает приглашение и, принимая во внимание поздний осенний день, рассчитывает прибыть к девяти. Извинения за неточный час в форме, подобающей дому такой репутации. Отправьте срочно с Томасом.
— Слушаюсь.
Пока она писала, я прошла к секретеру и взяла другой листок для леди Уилкс. Мне совершенно не хотелось появляться на этом музыкальном вечере без сопровождения, а из всех, кто мог прийти на помощь в такой короткий срок, была леди Уилкс. Она единственная, кто сделал бы это с удовольствием и без лишних вопросов. Ну, почти без лишних вопросов.
«Леди Уилкс, только что получила приглашение от леди Крайтон. Сегодня в восемь. Не могли бы вы выручить меня и составить компанию? Если вечер свободен, заезжайте к семи тридцати. Ответ жду с этой же запиской. Если откажете, буду в отчаянии. Если согласитесь, буду признательна до конца дней. Ваша К.»
Я запечатала, отдала Дику и вернулась к мисс Дэй. Та уже заканчивала; посыпала лист песком, стряхнула и протянула на подпись. Я прочла: безупречно. Тон, формулировки, наклон почерка — именно то, чего требовал дом с таким гербом.
— Хорошо. Отправляйте.
Около половины четвёртого пришёл ответ от леди Уилкс в две строки, нервным почерком, прыгающим, как птица на одной лапе:
«Дорогая, разумеется. Заеду в семь тридцать. Только объясните мне, ради всего святого, что вам понадобилось у Крайтонов? У.»
Я улыбнулась. Леди Уилкс знала это общество как никто.
Оставшиеся часы прошли быстро. Мисс Дэй разобрала ещё несколько писем, я пролистала утреннюю газету, потом приняла горячую ванну, переоделась в тёмно-синее шёлковое платье с кружевной отделкой по корсажу и спустилась в холл. Проходя мимо кабинета, я на секунду задержалась в дверях. Мисс Дэй сидела за письменным столом и при свете одинокой свечи переписывала набело какое-то письмо.
Я двинулась дальше, не окликая её.
В семь тридцать у крыльца на Кинг-стрит остановилась карета леди Уилкс. Дик придержал дверцу, я скользнула внутрь, и не успела карета тронуться, как леди Уилкс повернулась ко мне всем корпусом так резко, что страусиное перо на причёске качнулось, как мачта в шторм.
— Объясняйте, моя дорогая. Что вам понадобилось у Крайтонов?
— Леди Крайтон сегодня утром прислала приглашение.
— Сегодня утром? — Бровь взлетела так высоко, что я на мгновение усомнилась, не выскочит ли она за линию причёски. — В день приёма?
— Да.
— И вы согласились?
— Согласилась.
Леди Уилкс долго смотрела на меня с изучающим прищуром, в котором любопытство сплеталось с искренней тревогой. Потом произнесла медленно, как человек, формулирующий диагноз:
— Дорогая моя, я обязана вас предупредить. Крайтоны — это, во-первых, скучнее не придумаешь. Леди Крайтон играет на арфе, племянница поёт, муж шепелявит, и всем составом они каждые три месяца устраивают этот свой музыкальный вечер, на который собираются исключительно политические зануды. Парламентские реформисты, двое-трое сторонников лорда Грэхема, пара либеральных тори и какие-то экономисты с их «Эссе о народонаселении» и прочей сухой материей, от которой козы перестают доиться. Леди Каупер на прошлой неделе сказала мне, что у Крайтонов иногда звучат разговоры… — она понизила голос почти до шёпота, — весьма сомнительного свойства.
— Сомнительного?
— О Франции, дорогая. И, что куда хуже, о его величестве. Говорят, он опять плох. Совсем плох. Письма пишет по три раза в день и сжигает их, не прочитав. Питт ушёл в отставку, как всем известно, из-за католического билля, но леди Каупер уверяет, что в действительности потому, что больше не мог работать с королём. А в Виндзоре сейчас сидит врач, которого прежде держали при пациентах в Бедламе. Понимаете, что это значит?
Я слушала молча. В голове медленно складывалась карта того, куда именно меня вёл Форд.
— И вот в это общество, — продолжила Уилкс, — вы, моя дорогая, соглашаетесь ехать сегодня, в день приглашения, без всякой видимой причины. Потрудитесь объяснить, что вы делаете.
— Леди Уилкс, — начала я, выбрав тон самой искренней доверчивости, на какую была способна, — я пока понимаю немногим больше вашего. Скажу одно: это связано с одним человеком, который дал мне понять, что моё присутствие там сегодня может оказаться полезным.
