Джек Кетчам. Повести и рассказы. - Джек Кетчам

Девушка может пройти мимо, и он не отреагирует. Но люди задают вопросы.

— Не отвечай, — говорит мне Джордж.

И он тщательно их игнорирует. Время от времени он вскакивает, чтобы с кем-нибудь заговорить.

— Правильно, не улыбайтесь, мисс Адидас, вас могут показать по телевизору!

Всегда начинает с негатива. Но это часто срабатывает, вызывает улыбку, и тогда Джордж переходит к своему "запатентованному рэпу", достает вырезки из еженедельника "Голос деревни" и начинает внушать девушке, что она может попасть на телевидение, что у нее такое красивое тело и она может сняться в рекламе а — если у нее есть чувство юмора — может с ним перепихнуться. У него наметанный глаз. Он замечает то, что ему нужно, на людной улице, видит то, чего я совершенно не замечаю. Но ведь это мой первый день в этом деле.

Увы, и последний. Всякий раз, когда девушка игнорирует Джорджа, он начинает ворчать. Телевизионное ворчание настоящее, студенческое.

— Ты только посмотри. Это гениально. Просто уйдите.

Джордж работает на своей работе так усердно, как никто из тех, кого я когда-либо видел — аппаратура тяжелая — и, похоже, это не делает его очень счастливым. Отчасти проблема в улице. Он встает, чтобы поговорить с девушкой, и пока я наблюдаю за ними, подходит чернокожий парень в деловом костюме, съедает курицу с картошкой фри и тянется за моим пивом. Я ловлю его за этим занятием. Улица может быть паршивой.

И я думаю, что все эти отказы делают его немного сумасшедшим. Например, впереди нас на углу стоит женщина и ждет, когда переключится сигнал светофора.

— Смотри, это часто случается, — говорит мне Джордж. — Она наблюдает за мной краем глаза.

Разве? Будь я проклят, если вижу это. Свет меняется.

— Теперь она уходит раздраженная, потому что я к ней не подошел.

Я не заметил раздражения. Мне показалось, что она просто перешла улицу. Но ведь это мой первый день в этом деле.

К середине дня мы перепробовали множество женщин. Некоторые из них были очень милы, а некоторые враждебны. Большинство из них просто упустили блестящую возможность. Но на 42-й улице перед Нью-йоркской публичной библиотекой Джордж попал в точку. Это две девушки со Среднего Запада, блондинка и брюнетка, молодые и симпатичные. У блондинки оголенный живот и расстегнутая блузка. Я отступаю, чтобы дать ему возможность поработать с ними. Через несколько минут они уже идут по улице втроем, рука об руку. Джордж знает одно местечко на Пятой авеню, в паре кварталов отсюда. Я иду в нескольких шагах позади них, чтобы никого не спугнуть — это по договоренности с маэстро.

Я поворачиваю за угол и вижу, как в полуквартале от меня закрывается дверь. Через дверной проем видно, как они поднимаются на второй этаж. Затем появляется Джордж.

— Все в порядке, заходи, — говорит он.

К тому времени, как я добираюсь до площадки второго этажа, блондинка расстегивает блузку, Джордж включает камеру и свет, а его рука оказывается под блузкой, доставая обе груди. Другая девушка стоит рядом с ней, в кадре, но все еще полностью одетая. Они живут в Квинсе у какого-то дяди. Они только что закончили среднюю школу. Они не думали о том, чтобы стать актрисами или моделями, но какого хрена.

Девочкам нужно поймать такси, так что мы заканчиваем, и Джордж вручает им пару бланков. Похоже, они впадают в тихую панику, но всего лишь на мгновение, и они расписываются. Удивительно, как легко это проходит.

Снова выйдя на улицу, мы двигаемся вверх по авеню мимо "Saks", мимо "Tiffany's". Ненадолго останавливаемся. Джордж увидел девушку.

— Еще одна заносчивая модель, которая не хочет сниматься на телевидении! — говорит он.

Девушка улыбается и идет дальше. Сейчас час пик, и женщины не того типа проходят мимо в большом количестве. Повсюду деловые костюмы. Мы пробираемся сквозь толпу. Джордж отбивается от дамы средних лет, защищая свою аппаратуру. Он видит возможность на другой стороне улицы.

— Они всегда на другой стороне улицы, — говорит он.

Он не собирается преследовать ее. Поэтому мы идем и ждем.

К этому времени я уже порядком устал. Я уговариваю его сесть. Мы говорим о жизни, о домохозяйке, которой так скучно, что она позволяет ему подключиться к ее электричеству и снимать соблазнение в своей квартире, просто чтобы чем-то заняться. О нью-йоркских женщинах и красивых женщинах и о том, как они могут защищаться и обычно защищаются от Джорджа. Я устал, и у меня начинает болеть голова, может, из-за пива, а может, потому, что Джордж действительно много жалуется.

Он уходит звонить по телефону, а я слежу за его оборудованием. Когда он возвращается, он очень зол. Из-за нового почтового адреса, который он давал на шоу. Похоже, менеджеры этого здания смотрят его передачи и решили, что то, чем Джордж зарабатывает на жизнь, отвратительно. Поэтому он больше не может пользоваться их почтовым ящиком. А он только что доставил на кабельное ТВ кассет на неделю, и на всех указан новый адрес. Джордж может быть уверен, что какой-нибудь спонсор попытается связаться с ним, и не сможет. Или какая-нибудь девушка, очень сексуальная, пошлет свои фотографии. Теперь ему придется подавать в суд или что-то в этом роде. Господи!

Мимо проносится женщина на роликовых коньках, грациозно двигаясь сквозь толпу. Она нас увидела.

— Это Уродливый Джордж! — говорит она и ухмыляется.

Но она смотрит на нас слишком долго и врезается