Джек Кетчам. Повести и рассказы. - Джек Кетчам

Одна-единственная аппетитная грудь. Потом опять обрыв, и они оказываются в коридоре. Джордж пытается задрать ей футболку.

— Не задирайте футболку, — говорит она. — Не надо.

Джордж каким-то образом вывел ее из себя.

— Сначала она немного стеснялась, — добавляет Джордж. — Но была готова учиться. Мне пришлось перейти на "запатентованный рэп" Уродливого Джорджа. И вот результат.

В кадре рука Джорджа, вытаскивающая сиську из лифчика.

— Выгни спину, — говорит он, — вот так, еще немного.

Она принимает позу. Вдруг в коридоре кто-то появляется. Джордж жестом просит того пройти мимо.

— Все в порядке, — говорит он, — она не стесняется.

Голос за кадром принадлежит пожилому еврею. Вежливый, многострадальный, терпимый, несчастный.

— Не делайте этого, пожалуйста, — говорит он. — Уберите камеру. Уберите камеру.

Джордж так и делает. Запись обрывается. Далее студия, и та же девушка в одних трусиках позирует на фоне розового ковра, свисающего со стены. На вешалке для одежды висит унылого вида полотенце. Джордж хочет увидеть ее без трусиков. Он снимает их с нее. Наконец она голая, сжимает сиськи и высовывает язык, как это делают настоящие шлюхи. Запись обрывается. Джордж раздевается и стоит над ней рядом с кроватью.

— И мне стыдно признаться, народ, но я позволил Гавайям одержать верх. Здесь я вынужден прерваться — вы можете оскорбиться.

Я иду на кухню за пивом. Возвратившись, вижу, что Джордж снова злится на нью-йоркских девчонок.

— Почему маленькие мальчики подходят ко мне, — говорит он, — а большие девочки нет? Хотите сказать, что женщины хуже маленьких мальчиков?

Кадры бегущих женщин. Затем на экране появляется улыбающийся И Джи Маршалл[19].

— Неужели это знаменитый И Джи Маршалл, — говорит Джордж, — бывший… Я имею в виду, выдающийся актер?

И Джи представляет своего сына Джорджу и постепенно отдаляется.

— И Джи! — говорит Джордж. — Что вы думаете о сексе и насилии на телевидении?

Я снова иду за пивом. Когда возвращаюсь, в коридоре стоит девушка, симпатичная девушка с надписью "НОРТВЕСТЕРН" на футболке. Джордж пытается задрать футболку и стянуть лифчик.

— Не трогай! — говорит она.

— Это просто работа, — говорит Джордж.

— Хорошо. Но это мое тело! — говорит она.

Так ли это? Смотрите "Час Уродливого Джорджа". Теперь онo принадлежит всем.

Четверг, 12:38 дня

Джордж — нытик, постоянно жалующийся, хронически недовольный. Мимо проходит девушка.

— Правильно, — говорит Джордж. — Не улыбайся. Не становись телезвездой, не становись богатой, не становись знаменитой, как Уродливый Джордж. Правильно, продолжай бежать непонятно куда, блондиночка! Дай мне знать, если ты когда-нибудь кем-нибудь станешь.

Он оглядывается через плечо и смотрит на меня через камеру.

— Вот почему я такой злой, — говорит он.

Стоять на углу с Джорджем и смотреть, как девушки убегают от него, и удивляться, как он вообще с ними знакомится. Женщины боятся его камеры. Не то чтобы он выглядел устрашающе. На нем та же красная футболка, джинсы и кроссовки, что и вчера. Никаких неприятных миазмов. Он чисто выбрит и умыт. Видеокамера выглядит помятой, но она вполне подлинная даже на самый пристальный взгляд. Так почему же они его ненавидят?

Конечно, как настаивает Джордж, нью-йоркским женщинам свойственна замкнутая психология. С того момента, как они выходят из автобуса, кто-то издает непристойные звуки на них с угла улицы. Ньюйоркцев так много, что шум порой достигает уровня психологического шквала. Они учатся быстро проходить мимо одиноко стоящих мужчин. В городе также много профессиональных камер, снимающих рекламные ролики, фильмы, телесюжеты. Для большинства ньюйоркцев считается делом чести не глазеть по сторонам. И тут появляется маленькая красная табличка на камере Джорджа — "ОДИН ЧАС ПРАВДЫ, СЕКСА И НАСИЛИЯ С УРОДЛИВЫМ ДЖОРДЖЕМ". Чего ожидать девушке от этой встречи? Кто хочет услышать правду на Пятой авеню? Что касается секса, то подходит ли ей Уродливый Джордж? А что, если на этот раз тема Джорджа — насилие?

Лучше свалить отсюда.

Любая девушка может обогнать Джорджа, с этой аппаратурой у него на спине. Джордж теперь уже редко бросается в погоню. Хотя однажды я повернулся к нему спиной, чтобы купить крендель и в итоге заметил его машину через полтора квартала на другой стороне улицы. Но безумная погоня случается редко. Чаще всего он стоит на месте или сидит где-нибудь и наблюдает, ожидая, когда кто-нибудь подвернется.

Или он идет пешком и обгоняет пешеходный поток. Он много ходит. Когда я иду с ним, у меня возникает ощущение, что я нахожусь на серьезной охоте. Постепенно я начинаю понимать, кого он отвергает. Необычайно красивых, модных женщин. Хорошо одетых и богатых. Совершенно некрасивых почти всех сортов. В деловых костюмах, явных натуралов, очень молодых и очень старых. Все остальные подходят. Особенно, если это как-то проявляется, если брюки узкие или футболка надета без лифчика, если грудь виднеется через расстегнутую рубашку, если у девушки есть что-то яркое или чувственное.

Мы ходим весь день, от 23-й улицы по Пятой авеню до 57-й улицы, время от времени останавливаясь передохнуть. На 37-й улице Джордж заказывает цыпленка и стакан молока, а я — пару кружек пива. Мы сидим на улице у открытого входа, и Джордж ставит свою аппаратуру на стул между нами, его табличка обращена к прохожим. На нас смотрят и улыбаются. Джорджа здесь хорошо знают.

— Есть одно правило, — говорит он. — Не разговаривай с