Мегахранилище двойных планет - Александр Зубенко

природу и предназначение. Эти летающие и парящие под куполом сфероиды были такой же разработкой Властелинов, как и многое другое, с чем нам ещё предстояло столкнуться в будущем, и одновременно являлись подручным средством каждого обитателя любого из комплексов Мегахранилища, выполняя, вдобавок ещё и функции персональных телохранителей, когда нужно было работать вне сферы энергетического купола. Есть Хранитель – есть персональный шар, следующий и парящий за ним повсюду, куда бы не направлялся хозяин в течение всего дня, а то и ночью (по нашим земным меркам). Эти шары были и средствами связи, и источниками любой информации, и могли трансформироваться в любой объект по мысленной команде владельца. Они были проводниками в джунглях для палеонтологов, глазами-телескопами для астрономов, подручными инструментами для археологов, и как не банально звучит – просто затейливыми игрушками для детей, населявших этот комплекс. С самого первого дня они парили над нами, когда мы только прибыли на площадку перемещений, ожидая мысленной команды активизироваться. Они были связаны с суперкомпьютером зеркального зиккурата. В пульте управления внутри пирамиды операторы всегда знали, где находится тот или иной специалист, и шар-телохранитель оберегал своего владельца в случае нападения, например, того же тираннозавра, способный своими лучами свалить того с ног. Под куполом сферы всё было дезинфицировано, но выходя за его пределы в мир триасовых джунглей, шары обволакивали насневидимой защитой, причём порой мы даже не замечали, что находимся внутри этой оболочки.

Вскоре под нами начали проплывать здания цехов и лабораторий. Сразу за складами и техпомещениями располагалась птицеферма с курицами, утками и гусями. Следом стояли хлевы и загоны для домашнего скота, а за ними виднелись цветочные оранжереи и поля возделанных огородов. Здесь-то, собственно говоря, Анюта нас и удивила, ради чего позвала нас за собой.

– Вот, дядя Гриша, прилетели, – остановилась она, зависнув в воздухе. – Вот это я и хотела вам показать.

Я отдал диску мысленную команду остановиться, и тоже замер над землёй, как и все остальные.

Гриша издал удивлённый возглас, я последовал взглядом за ним, и мы оба едва не расхохотались, увидев в огородах копающихся и возделывающих грядки… рептилитов.

– Как вам сюрприз, дядя Гриша? – улыбалась Анюта. – Я подумала, что вам будет интересно взглянуть на своих старых знакомых, только уже в более дружеской обстановке.

Чарльз разочарованно махнул рукой:

– Ах, вы об этом! Я думал, ты нам покажешь что-то из ряда вон выходящее. Эти «ребята» приручены нами ещё со времён первых Хранителей, и в нашем поселении они играют роль помощников в оранжереях и возделывании огородов. Впрочем, ты права: для дяди Гриши это настоящий сюрприз – увидеть их здесь.

Анюта кивнула и, взмыв вверх с остальными друзьями, напоследок крикнула:

– Я так и думала. Ладно, вы тут с ними общайтесь, а я полетела с Сэмом учиться делать в воздухе пируэты. – И умчалась, смеясь, что-то рассказывая на ходу своим новым приятелям. Гриша завис в воздухе и несколько мгновений не мог прийти в себя от столь неожиданной встречи. Позже, когда мы возвращались к столу, он сокрушённо произнёс, обращаясь к Чарльзу:

– Надо же… прирученные. А я в первый момент на дереве, когда увидел их, едва не лишился чувств от их вида и источаемой вони. Думал – сожрут без остатка и фамилии не спросят.

– Да, – засмеялся Чарльз. – Они у нас как домашние животные, что-то вроде преданных собак, живущих в вольерах. Безобидные и весьма работящие. Главное, кормить их ежедневно теми дурманящими плодами, о которых ты рассказывал. Любя-ат их, аж трясутся! – протянул он, проделывая воздушный вираж по направлению к общему столу.

Спустя несколько минут, мы уже допивали свой остывший кофе. Народу поубавилось, кое-кто, напротив, присоединился, и Катя, вопросительно взглянув на меня, улыбнулась моей отмашке, продолжив беседу с женой Чарльза. В этот раз они обсуждали, какие занавески стоит повесить в наших комнатах.

Андрея Петровича видно не было, очевидно он направился с астрономами в их обсерваторию, а что касается Гриши, то после познавательного полёта он был грустен и молчалив, вспоминая, вероятно, свои приключения на гигантском дереве – общежитии рептилитов.

Впрочем, вскоре и он повеселел, так как к нему подсела одна из местных девушек, явно испытывая желание познакомиться ближе.

Таковы были на данный момент мои наблюдения всего того, что я успел впитать в себя за неделю нашего пребывания в комплексе мезозойской эры.

На этом пока всё.

********

Внезапно небеса разверзлись, и грянул гром оглушительной силы в сопровождении ярчайших молний. Ни магистр, ни двое его помощников никак не были готовы к чему-то подобному. Шквал ветра в мгновение ока разметал искры костра и у края поляны занялись ближайшие деревья, передавая волну огня на соседние заросли. Первобытная гроза принеслась ниоткуда, мощно и внезапно, словно промчавшийся локомотив из туннеля подземелья. В центре поляны, где недавно мирно потрескивал костёр, вдруг самообразовался вихревой тромб, и спиралью понёсся по поляне, засасывая в свою воронку всё, что лежало или росло на земле. Ветер издавал звуки, похожий на трубный глас Иерихона, завывая и постанывая в разбросанной колючей изгороди, сооружённой до этого друзьями.

Началось настоящее светопреставление!

Молнии чередовались с оглушительным громом, достигая порой своими зигзагами верхушек самых высоких деревьев. При первом же электрическом разряде, посланным с неба, крона возвышающегося исполина вспыхнула как стог сена, и общежитие рептилитов, столетиями стоявшее над порослью первобытных джунглей, превратилось в пылающий гигантский факел, видимый за десяток километров от него. Бедные обитатели с воем и криками ужаса гроздьями посыпались с веток на землю, прижимая к груди своих детёнышей и таща за лапы не способных передвигаться старых особей. В своём лагере хирург и его подельники едва успели ухватиться за торчащий сук дерева и, просунув руку под извилистую корягу, ассасин согнул её в локте, зажав замком другой руки. Шквал ветра валил с ног, и мгновенно хлынувший ливень за несколько секунд превратил поляну в склизкую хлюпающую трясину. Рыжий, ослеплённый стеной падающей лавиной воды, был вырван смерчем и, всосавшись в воронку, понёсся в смертельном круговороте. Через секунду смерч разорвал его тело на куски, и оно сплошной кровавой массой унеслось вместе с тромбом в неизвестном направлении. Был мотоциклист, и за секунду его не стало. Белый халат и сам ужаснулся увиденному. Вокруг с треском выкорчёвывались целые деревья и с комьями глины уносились прочь вместе с порывами ветра, разметая сломанные ветки на многие десятки метров