Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева

Он улыбнулся, обнажив ровные крепкие зубы. Эта улыбка не достигла его глаз — они оставались светлыми и водянистыми.

— Вы, я слышал, теперь снабжаете флот сушёным мясом и какими-то особыми мешочками с бульоном, что варятся за десять минут. Адмирал Грей третий вечер рассказывает мне о вас в таких выражениях, в каких порядочный человек обычно говорит о своей будущей супруге.

— Адмирал Грей преувеличивает, милорд.

— Напротив, он обычно недосчитывает.

Ярмут помолчал, глядя мимо меня — куда-то в зал, где, у дальней стены стоял Генри Сандерс, разговаривая с графиней Мортон.

— Леди Сандерс, — продолжил он, и тон его сделался чуть мягче, — у нас с вами есть один общий знакомый. Виконт Генри Сандерс. Я, как вы, возможно, знаете, был неплохо знаком с его покойным кузеном.

— Я это слышала.

— Колин был непростым человеком. Слишком вспыльчивым для своих карт, слишком невнимательным для своих долгов. Мне, признаться, его жаль. Но мистер Генри производит впечатление человека куда более рассудительного. И, осмелюсь заметить, он вам приходится куда более удобным родственником, чем покойный.

— У меня, милорд, нет с виконтом Сандерсом никаких отношений, удобных или неудобных.

— Это, простите, прискорбно. И, я бы сказал, неблагоразумно.

Он повернулся ко мне. В водянистых глазах мелькнул расчётливый блеск.

— Видите ли, миледи, новый виконт нуждается в добром мнении света. Он американец, протестант сомнительной выучки, родственник скандала, и какие-то двери ему пока ещё не открыты. Между тем у вас в этом сезоне, если я правильно понимаю, открыты все. Графиня Уэстморленд, лорд Бентли, поговаривают, даже кружок известного состава… Согласитесь, долг вашей семейной чести — помочь молодому человеку утвердиться в Лондоне.

— Моей чести, милорд?

— Именно. Репутация виконта Сандерса — это теперь и ваша репутация.

— Его репутация исключительно его забота.

Ярмут усмехнулся:

— Вы суровы, леди Сандерс.

— Я вдова, милорд. Мне положено быть беспристрастной.

— И всё же, — он чуть подался вперёд, понизив голос, — позвольте мне устроить вам короткий разговор с виконтом Сандерсом прямо сейчас. Здесь, у леди Эмберли, в нейтральной обстановке. Уверяю, он ищет случая заговорить с вами, он лишь не знает, как к нему подступиться.

— Виконт прекрасно знает, как ко мне подступиться. До сих пор он успешно подступался от меня в обратную сторону.

— Сегодня, осмелюсь утверждать, всё будет иначе.

И прежде чем я успела возразить, Ярмут поднялся и поднял правую ладонь ровно настолько, чтобы это можно было принять за ленивый жест, и ровно настолько, чтобы Генри Сандерс, стоявший в тридцати шагах у дальней стены, безошибочно понял, что его зовут.

Генри тотчас двинулся к нам. Он шёл медленно, словно прогуливаясь, останавливаясь раз и другой, чтобы обменяться парой слов то с одной дамой, то с другим джентльменом, но направление его движения было одно, и оно было ко мне.

— Леди Сандерс, — произнес Генри, когда наконец достиг нашего диванчика и замер, отвесив безупречный поклон. — Лорд Ярмут.

Он выдержал подобающую этикету паузу, переводя взгляд с Ярмута на меня, словно ожидая дозволения продолжить. Убедившись, что его появление принято, Генри заговорил вновь:

— Признаться, леди Сандерс, я давно искал случая перемолвиться с вами хотя бы парой слов в спокойной обстановке, но, как вы сами понимаете, лондонский сезон не слишком благоволит покою.

— Я заметила, что лондонский сезон вам в этом году благоволит во многом другом, виконт.

— Простите?

— Три клуба, пять салонов и одна весьма закрытая компания, — произнесла я с приличествующей светской улыбкой. — Если верить тем, кто считает чужие приглашения.

Генри на секунду сбился. Потом улыбнулся в ответ вежливой, подёрнутой инеем улыбкой, какую он предназначал мне в антракте Друри-Лейна.

— Вы хорошо осведомлены, леди Сандерс.

— Лондон — маленький город, виконт.

Лорд Ярмут, успевший к этому моменту подняться с дивана, некоторое время молча наблюдал за нами с удовлетворённостью зрителя, чей спектакль идёт по задуманному сценарию. Однако дождавшись паузы, он мягко вмешался в разговор:

— Леди Сандерс, я непростительно затянул наш разговор, похитив вас у прочих обожателей. Позвольте оставить вас на попечение виконта, я обещал графине Эмберли поговорить о её племяннике, и графиня, вы знаете, не из тех, кого можно заставлять ждать.

— Разумеется, милорд.

Он поклонился мне коротко, Генри значительно и удалился неторопливым шагом, оставив нас вдвоём в нише, отгороженной от зала колонной и портьерой.

Я посмотрела на Генри. Генри посмотрел на меня. И между нами повисло молчание, какое бывает только между людьми, знающими, что им сейчас придётся изобразить родственную беседу, не имея для этого ни малейшего желания.

— Виконт.

— Леди Сандерс.

— Если вы намерены обсудить со мной погоду, я предпочла бы пропустить эту часть и сразу перейти к делу.

— Я не намерен обсуждать погоду.

— Прекрасно.

Он чуть наклонил голову, изучая меня, и впервые за всё наше короткое родство я увидела в его лице то, что не было ни маской «снисходительного родственника», ни маской «очаровательного молодого виконта». Я увидела профессиональный расчёт человека, привыкшего считать заранее.

— Леди Сандерс, я понимаю, что моё появление в этой семье вам было крайне неудобно. Я готов это признать. Я также понимаю, что наши с вами отношения сложились не лучшим образом по моей вине, и я готов это признать тоже. Но нам придётся существовать в одном городе ещё долго. Я предлагаю мир.

— Какого рода?

— Самого простого. Я не вмешиваюсь в ваши дела, вы не вмешиваетесь в мои. Мы изредка появляемся вместе на двух-трёх знаковых приёмах в год, чтобы свет видел, что Сандерсы живут дружно. Вы зовёте меня к чаю раз в месяц, я зову вас к обеду раз в два. Этого достаточно, чтобы избавить нас обоих от необходимости отвечать на одни и те же вопросы по третьему кругу.

Я внимательно посмотрела на него, пытаясь разглядеть истинные мотивы за этой внезапной готовностью к сотрудничеству. Это было хорошее предложение. Пожалуй, даже слишком хорошее. Человек, который ещё недавно в антракте Друри-Лейна корчил мне снисходительные мины, теперь сам предлагал удобный союз. Так предлагают только тогда, когда в этом возникла острая необходимость.

В другой раз я бы наверняка отказалась, не желая связывать себя обязательствами, но Форд настойчиво требовал моего сближения с Генри… но всё же, всё слишком гладко складывалось: и это посредничество Ярмута, и внезапная уступчивость виконта.

— Хорошо, — произнесла я. — Я