Гимн шута 21 - Антон Сергеевич Федотов

И вновь шерстяной диверсант замер. До цели оставалось всего ничего. Однако он подобно опытному пластуну, вовсе не спешил сделать последний рывок.

Павел кивнул. Правильно. Концентрацию нужно держать до конца. Ему это Тишь наглядно объяснила на тренировках. Было больно, но доходчиво. А порой и очень-очень обидно. Зато вот на всю жизнь запомнилось.

Да и Мышь где-то возле его подготовки хвостиком-то махнула.

Бум! Дзинь!

За спиной что-то упало и разбилось.

И именно этот момент выбрал мелкий диверсант, чтобы совершить короткий, но невероятно пластичный прыжок, одним махом преодолевая последние сантиметры.

«Успел!» — обрадовался клановец.

Но пушистый разбойник и не подумал вцепиться в бутерброд! Он лишь коснулся лапкой тарелки и… замер. Колбаса, покрывшая кусочек хлеба, так и осталась нетронутой. А уже через мгновение котейка был ловко сграбастан мозолистой лопатой-ладонью косматого здоровяка и… крепко прижат к диафрагме.

Сердце Павла на миг сжалось. Он даже невольно шатнулся вперед и… расслабился.

Шерстяной диверсант получил по заслугам. В течение четверти минуты он был затискан, поглажен и отнесен к миске, где его уже ждала собственная порция.

Павел негромко выдохнул.

«Хорошая история!» — улыбнулся он и обернулся.

Отчего-то именно эта улыбка заставила Кирсанова побледнеть еще сильнее.

— Ну что, Ян Антонович, побеседуем? — вполне довольно начал Волконский.

Помятый и какой-то взъерошенный общественник отчего-то скукожился еще больше и… попытался спрятаться за Мышь!

— Шут, — неожиданно серьезно позвала Анастасия. — Ты зверствуй поаккуратнее, пожалуйста.

Клановец приподнял брови, не стирая с лица дружелюбной улыбки.

У Кирсанова отчего-то задрожали губы и начали закатываться глаза.

* * *

— Ян Антонович, — вздохнул Павел. — Вы дебил.

Кирсанов помотал головой. Мокрая жидкая шевелюра придавала ему вид замученного ежика. По лицу же стекали струйки воды.

А как еще прикажете приводить в рабочее состояние возомнившего себя отчего-то самым умным общественника? Вот и пришлось использовать содержимое графина на журнальном столике.

Судя по легкому запаху, воду в нем не меняли довольно давно. Но эффект свой «душ» возымел. Взгляд хозяина кабинета стал чуть более осмысленным. Да и сам он уселся в кресле чуть прямее.

Ненадолго, конечно. Павел еще не закончил убеждать общественника, что он тут вовсе не хозяин положения.

— И это не оскорбление, — продолжил Волконский. — Исключительно констатация факта.

Кирсанов еще раз потряс головой. Клановец даже удивился, что где-то внутри явно пустой черепной коробки не перекатываются остатки мозга, отвечающие исключительно за «стянуть» и «пожрать».

— Ваш человек…

Павел глубоко вздохнул и внимательно осмотрел биту, что все еще держал в руках.

Кирсанов тут же осекся. Как обрубили.

— Представляешь, — поднял парень взгляд на Мышь. — Отпустило…

Он только что осознал, что сжавшаяся в груди боевая пружина мягко разжалась. Так что теперь у его собеседника появился очень неплохой шанс дожить до конца разговора с целыми конечностями.

С этими словами он положил биту на стол. На душе отчего-то было стало так легко, что даже погрома уже не хотелось.

Анастасию состроила чуть удивленное выражение лица. Мол, ну ты даешь. Но комментировать заявление не стала.

— Я знаю, что мой человек работает, — наконец вздохнул клановец. — И, признаюсь вам, приносит немалую пользу. Не пора бы и вам взять с него пример?

Кирсанове поежился. Умиротворение в словах Волконского его пугало. До чертиков.

— Так чем же я?..

Павел поднял ладонь. Общественник заткнулся.

— Ян Антонович, сука вы этакая, — спокойно продолжил молодой человек. — Вопрос, в общем, простой: «Почему не работаете вы?».

— П-простите?..

— Не прощу, — спокойно заявил «небожитель». — Но мое неудовольствие вы переживете… Сегодня. Но вот ваши спонсоры такой покладистостью и мягкими чертами характера не отличаются.

— Что вы?.. — попытался было вновь уловить нить разговора Ян Антонович.

Негромкий щелчок пальцев заставил его пристегнуть одну губу к другой.

— Господин Кирсанов, — спокойно продолжил Павел. — Объясните мне, почему вы не доложили мне о том, что ваши спонсоры планируют снабжать деньгами Салтыковых?

В глазах общественника прямо-таки читался вопрос: «А как ты узнал-то⁈».

«Дебил…» — еще раз мысленно решил Волконский.

— Я подумал… — начал было Кирсанов.

И тут же замолк, едва ему на плечи легли цепкие пальчики зашедшей со спины Насти.

— Не надо думать, — веско произнес клановец.

Пальчики тут же сжались. Сильно и умело. А с учетом того, что они лежали на очень чувствительных точках организма Кирсанова…

— Ар-р-р-р!.. — тут же глухо зарычал общественник.

Павел только головой покачал. Чужая тупость откровенно поражала. Неужели этот идиот действительно не понимал, что Волконский мог его просто пристрелить. И, с учетом собранных доказательств его работы против империи, это было бы милостью. Нет бы сейчас спохватиться и постараться выкарабкаться, с пылом юной любовницы, отдаваясь делу защиты рубежей и внутренней стабильность родины.

Так нет же, этот персонаж все еще пытался ху… членовертить на ровном месте.

Павел замолчал. А вот боль все не утихала.

Наконец, Мышь разжала пальчики.

Туша тут же обмякла в собственном кресле. И, кажется, обмочилась. Возможно, и нет. Клановец не стал присматриваться. Да и канцеляристке работать в жестком режиме не помешает ни тот ни другой вариант.

— Это первый вопрос, — продолжил Волконский.

На этот раз у Кирсанова хватило ума промолчать.

— Второй вопрос, — объявил молодой человек.

Ян Антонович поднял взгляд. С трудом. Пот со лба разъедал глаза. Но смотреть в сторону или вниз он не решился.

— Какого черта вы не сообщили своим кураторам о том, что подход к Салтыкову провалился?

Кирсанов вновь вздрогнул. И бросил испуганный взгляд на все также лежащие на его плечах пальчики. Вернее, попытался. Но гибкости шеи не хватило.

— Ну-ну, не бойтесь, Ян Антонович, — покачал головой Павел. — Она не укусит.

Тут пальчики мимолетно сжались на болевых центрах. Без давления. Но общественник вздрогнул и попытался еще плотнее вжаться в кресло.

Волконский же чуть подумал и добавил:

— Без приказа.

Хозяин кабинета растерялся. Попытался было дернуться и тут же застыл. Сам. Без применения насилия… то есть, усилия со стороны ярковолосой хулиганки.

— Жду ответа.

Отчетом стала тишина и пара громких всхлипов.

— Я не хотел вас… Я бы сказал!

Павел вздохнул. Бросил взгляд на клюшку, которую Мышь пока отложила к его бите на стол Кирсанова. Затем сделал шаг к креслу и наклонился, опершись на подлокотники.

Общественник пытался было отодвинуться, но спинка кресла и крепкие пальчики Насти этому случиться не позволили.

— Ян Антонович, — тоном доброго и все понимающего психиатра. — О том, что вы вовремя не связались со мной, мы поговорим позже. Будьте уверены, что я найду убедительные доводы для того, чтобы подобное не повторилось…

Павел глубоко вздохнул.

— Конечно-конечно!.. — тут же воспользовался микропаузой Кирсанов.

Он вряд ли понимал,