Арсенал Регрессора. Том 4 - Оливер Ло

Две минуты, каждая из которых казалась десятой. Рамона стояла неподвижно, только браслеты-черепа то вспыхивали, то гасли, реагируя на внутреннюю борьбу хозяйки. Потом она открыла глаза, влажные, но голос прозвучал твёрдо.

— Я выбрала. Мою сестру спасёт правда о том, ради чего я сражаюсь.

Ифрит кивнул, завеса растаяла, открывая проход в скале, и мы шагнули в темноту, оставляя за спиной каньон, залитый золотистым свечением.

* * *

Второе испытание ждало нас в подземном зале, вырубленном в скале и освещённом сотнями масляных ламп, расставленных по нишам в стенах. Пол был выложен мозаикой, изображавшей весы, на одной чаше которых лежало перо, а на другой — меч, и в центре зала стоял страж, при виде которого Око вывело тревожную информацию.

[Судья Весов]

[Ранг: S]

[Описание: Существо, созданное из коллективной памяти о справедливом суде. Видит все поступки входящего. Невозможно обмануть.]

Высокая худая фигура в белой ткани с ног до головы, и на месте лица — гладкое золотое зеркало, в котором я видел своё искажённое и растянутое отражение. Бронзовые весы в руках Судьи мерно покачивались, чаши поблёскивали в свете ламп.

— Второе испытание, — голос шёл отовсюду, отражаясь от стен и потолка. — Испытание Цены. На одну чашу весов ляжет ваша цель. На другую — цена, которую вы за неё заплатили. Если цена превышает цель — вы недостойны. Если цель превышает цену — вы ещё не заплатили достаточно. Равновесие — единственный путь.

Левая чаша засияла, и на ней проступили образы моей цели, предотвращение Каскада, спасение миллиардов жизней, мир, который не рухнет в хаос. Правая чаша вспыхнула следом, и я увидел цену: людей, которых использовал, врагов, которых убил, союзников, которых подставил под удар, годы чужих жизней, потраченные на мои расчёты.

Весы качнулись влево, цель перевешивала, и золотое зеркало Судьи потемнело по краям.

— Ты задолжал, — произнёс он. — Твоя цель велика, но цена не равна ей. Ты берёшь больше, чем отдаёшь.

Грубая сила и хитрость здесь были бесполезны. Судья видел правду и требовал равновесия, а я действительно брал больше, чем отдавал, пользуясь знанием будущего, преимуществом, которого ни один другой рейдер не имел.

Рамона шагнула вперёд и положила обе ладони на правую чашу весов, не дав мне возразить. Золотистые искры в её глазах вспыхнули до сплошного золотого сияния, браслеты-черепа засветились, и я увидел через Око, как от её рук к весам потянулись тонкие нити, смертные нити, грань между бытием и небытием, которую Рамона видела и ощущала каждую секунду.

— Я вижу, что он отдал, — сказала она, и её голос изменился, стал глубже, наполнился тяжестью таланта. — Вы видите поступки, Судья, но не видите того, что он потерял до этой жизни. Бремя, которое он несет. Каждого мертвеца, которого не спас. Каждый рассвет, который встречал, не зная, будет ли следующий. Это не видно на ваших весах, но я вижу сотни оборванных нитей что давят на его плечи, боль настоящая. Они рваные, сросшиеся, залатанные, такие бывают только у тех, кто уже умирал и вернулся.

Судья повернул золотое зеркало к ней, и в отражении я увидел контур её таланта, сияющий силуэт Санта Муэрте, стоящей на границе между мирами.

— Ты видишь то, что скрыто от моих весов, — признал Судья. — Арбитр Смерти свидетельствует за живого. Это допустимо.

Правая чаша дрогнула и потяжелела, весы медленно пришли в равновесие, обе чаши замерли на одной высоте, и по залу прокатился низкий гул, от которого задрожали лампы в нишах.

— Равновесие достигнуто. Вторые врата открыты.

Стена за Судьёй раздвинулась, и мы двинулись дальше, в темноту, рассеиваемую мерцанием ламп.

— Спасибо, — сказал я Рамоне, когда мы остались вдвоём в коридоре.

— De nada, — она пожала плечами, но её руки подрагивали от отката таланта. — Я сказала правду, Костя. Твои нити рваные, я видела это с первого дня, когда мы встретились, но не понимала, почему. Теперь понимаю. Ты уже прожил одну жизнь до конца, да?

Я промолчал, и Рамона кивнула, будто молчание было единственным ответом, который ей требовался.

— Мне не нужны подробности. Мне достаточно знать, что ты не врёшь, когда говоришь о спасении мира. Нити не лгут.

* * *

Третье испытание было боем, и я был ему рад, потому что бой оставался тем языком, который я понимал лучше любого другого.

Круглый зал с куполом, терявшимся в темноте, а стены были покрыты тысячами имён, выбитых арабской вязью, имена воинов, павших в легендарных битвах. В центре зала, на каменном постаменте, лежал Зульфикар. Двуконечный клинок с раздвоенным остриём, тёмная медная сталь, а рукоять, обмотанная зелёным шёлком, пульсировала ровным тёплым светом. Даже на расстоянии я чувствовал его мощь, меч, созданный для того, чтобы одним ударом рассекать мир на правое и неправое.

Между мной и клинком стоял третий страж, и Око вывело его описание, заставившее меня перехватить Грань крепче.

[Зеркальный Воин]

[Ранг: S]

[Описание: Дух-хранитель Зульфикара. Копирует боевой стиль, реликты и физические параметры любого противника. Сражается как идеальное отражение того, кто бросил ему вызов.]

Серебристая фигура без лица, гладкая, и в ту секунду, когда я извлёк Грань из Арсенала, по серебристой поверхности пробежала рябь, передо мной встала моя копия. Та же поза, тот же меч, и даже аура Доминанта удвоилась, потому что Зеркальный Воин излучал давление, идентичное моему.

— Последнее испытание, — голос долетел из-под невидимого купола. — Победите того, кто равен вам.

Зеркальный Воин бросился вперёд, и Грань встретила Грань, чёрное лезвие ударилось о чёрное лезвие, искры полетели в стороны, и я ощутил на себе собственный Вампиризм Власти, мой же реликт, скопированный до мельчайших деталей, тянул энергию при контакте. Удар, парирование, контратака, копия повторяла каждое движение, и каждый мой приём наталкивался на тот же приём, выполненный столь же безупречно.

Коготь Фенрира выстрелил в потолок, трос натянулся, я рванул себя вверх, уходя от горизонтального удара, но Зеркальный Воин сделал то же самое, его копия Когтя впилась в камень рядом с моим, мы столкнулись в воздухе, мечи скрестились, а искры дождём посыпались на пол. Победить себя своими же приёмами было невозможно, я это понял после четвёртого обмена ударами.

Я разорвал дистанцию и отступил на десять шагов, оценивая ситуацию. Зеркальный Воин копировал меня полностью, каждый реликт и каждую привычку. Ударю — ударит так же, уклонюсь — уклонится, идеальный пат. Но копия не