Арсенал Регрессора. Том 4 - Оливер Ло
Я сел за руль, и мы выехали из города на восток, в сторону пустыни. Координаты Искажения указывали на точку в сорока километрах от Аммана, в каменистой долине между невысокими холмами, где ни одна из местных деревень не строила домов, обходя это место стороной уже несколько столетий.
— Расскажи мне про это Искажение, — Рамона откинулась на пассажирском сиденье, вытянув ноги. Золотистые искры в её карих глазах мерцали, талант работал в фоновом режиме, считывая «нити» окружающего мира.
— S-ранг, якорное, дестабилизация тридцать один процент. Мифологическая основа — арабская легенда о Зульфикаре, двуконечном мече халифа Али, которым он вершил правосудие на полях сражений.
— Правосудие, — Рамона хмыкнула и откинула голову на подголовник. — Мне уже не нравится. Последний раз в Искажении с судебной тематикой мне пришлось взвешивать собственное сердце на весах Анубиса. Хреновый опыт.
— Здесь будет другое. Зульфикар в легендах связан с понятием раскола, с решением, которое делит мир надвое. Меч буквально двуконечный, раздвоенный у острия.
— И какая моя роль?
— Твой талант видит грань между жизнью и смертью, границу, через которую не вернуться. В этом Искажении такая граница будет физической. Мне нужны твои глаза, Рамона, и твоё чутьё на ловушки, которые обычный рейдер не заметит.
Она повернулась ко мне, и золотистые искры в её зрачках вспыхнули ярче, когда талант отреагировал на упоминание смертных нитей.
— Ты каждый раз берёшь меня именно туда, где мой талант оказывается ключевым, — задумчивость в её голосе мешалась с подозрением. — Это не совпадение, verdad?
— Я не верю в совпадения.
— Я тоже. Поэтому мне интересно, откуда ты знаешь, что именно понадобится.
— Хорошая интуиция.
— Mentiroso, — она улыбнулась краешком губ. — Врун. Но красивый врун, а таким я прощаю.
Дорога свернула с шоссе на грунтовку, и внедорожник запрыгал по камням, пока впереди, между двумя холмами, не замерцало знакомое свечение портала.
* * *
Искажение открылось каменистой пустыней, расчерченной длинными тенями от скал, уходивших в бледное предрассветное небо. Серый песок под ногами был прошит чёрными прожилками, и горизонт плавился в мареве, хотя температура была нормальной, магическая иллюзия жара для атмосферы. Перед глазами вспыхнули золотистые строки Ока, об Искажении.
[Искажение: Врата Раскола]
[Ранг: S (нестабильное, потенциал деградации)]
[Категория: Мифологический]
[Основной Сценарий: «Суд Зульфикара»]
[Условие прохождения: Пройдите Врата Раскола. Докажите право владеть мечом, разделяющим мир надвое. Три испытания ждут вас на пути к клинку.]
[Предупреждение: Каждое испытание разделяет. Входить можно вместе, но платить — по отдельности.]
Рамона прочитала текст и медленно повернула голову, будто прислушиваясь к тому, чего я не мог уловить, а пальцы непроизвольно легли на браслет с чёрным черепом.
— Нити здесь странные, — сказала она. — Они не тянутся от живого к мёртвому, как обычно, а идут от настоящего к возможному. Искажение показывает не смерть, а развилки, моменты, где человек мог стать кем-то другим.
— Суд разделяет, — кивнул я. — Правое и неправое, истинное и ложное. Зульфикар рассекает надвое, и Искажение работает по тому же принципу.
Мы двинулись вперёд по серому песку, и через полчаса пути, когда скалы по обе стороны выросли до двадцати метров, образуя узкий каньон, дорога привела нас к первому испытанию.
Два каменных столба высотой с пятиэтажный дом были высечены прямо в скале, соединённые аркой, на которой Око мгновенно перевело арабскую вязь — «Входящий сюда оставляет ложь снаружи». Между столбами висела завеса из мерцающего золотого света, а перед ней стоял страж.
[Хранитель Первых Врат]
[Ранг: S]
[Описание: Ифрит, связанный клятвой охранять вход к Зульфикару. Бессмертен в пределах Искажения. Невозможно пройти силой.]
Четырёхметровый гигант из живого пламени, сквозь которое проступали контуры мускулистой фигуры. Два раскалённых угля на месте глаз смотрели на нас сверху вниз, и жар от его тела сушил кожу на расстоянии десяти метров, заставляя волосы на руках завиваться.
— Двое, — голос ифрита был низким гулом, от которого вибрировал песок. — Мужчина и женщина. Воин и та, что видит нити мёртвых. Назовите себя и свою цель.
— Константин Громов. Пришёл за мечом.
— Рамона Рамирес. Пришла, чтобы этот безумец не убился.
Пламя на плечах ифрита сменило оттенок с оранжевого на синий, и массивная голова медленно наклонилась, обрабатывая наши слова.
— Первое испытание. Испытание Раскола. Каждый из вас увидит два пути, две версии своего прошлого. Одна — правда, другая — ложь. Выберите правду, и врата откроются. Выберите ложь, и вы сгорите.
Золотая завеса между столбами вспыхнула ярче, мир перед моими глазами раскололся надвое, и я оказался в комнате, которой не существовало.
* * *
По обе стороны от меня тянулись коридоры, освещённые мягким светом, каждый из которых вёл в собственную версию прошлого.
Левый показывал мою жизнь такой, какой она была, — разрушенный мир, горящие города, двенадцать лет борьбы за выживание, Артём, отдающий жизнь ради моего возвращения, и в конце золотой кокон Нитей Ариадны, закручивающий время вспять.
Правый показывал жизнь, которой не было. Мир без Каскада и Искажений, я, двадцатипятилетний, работающий в офисе, квартира с видом на парк, лица коллег, которых я никогда не знал.
Искажение предлагало мне выбрать, какая из версий настоящая, и ловушка была изящной. Любой нормальный человек, оказавшись перед таким выбором, захотел бы поверить, что ад был ложью, что настоящая жизнь та, мирная. Именно в этом и была западня, потому что ифрит сказал «выберите правду», а если выбрать приятную ложь, врата сожгут.
Но я видел и вторую ловушку, глубже первой. Обе версии содержали элементы правды, потому что я действительно прожил обе жизни, сначала одну, потом другую. Регрессия сделала обе реальными, и выбирать между ними означало принять ложную дилемму.
Я шагнул вперёд, прямо сквозь линию раскола, игнорируя оба коридора, и картины рассыпались осколками, обнажая золотую завесу, которая пульсировала, ожидая ответа.
— Обе правда, — сказал я. — Я прожил обе жизни. Отказываюсь выбирать.
Низкий гул одобрения ифрита прокатился по каньону, заставив камни завибрировать.
— Тот, кто отказывается от ложного выбора, видит глубже, — прогудел он. — Первые врата открыты для тебя.
Я обернулся и увидел Рамону в пяти метрах от меня, с закрытыми глазами. Ее губы шевелились, произнося слова на испанском, слишком тихие, чтобы разобрать. Она проходила своё испытание, и я не мог ей помочь — «платить по отдельности», как
