Гимн Непокорности - Михаил Злобин

class="p1">— Но, к сожалению, не могу, поскольку на посту главы рода Адамастро меня ждет очень и очень много неотложных дел, — закончил я, наблюдая, как осунулись физиономии Велайда и Илисии.

— Что же вы предлагаете, уважаемый экселенс? — осведомился патриарх, хотя уже должен был понять, к чему я клоню.

— Я желаю воспользоваться правом фамильного старшинства, согласно которому глава семьи может направить на службу вместо себя любого родственника мужского пола, — не сдержал я кривой ухмылки.

— И кого же вы предлагаете в качестве замены? — вежливо поинтересовался монарх.

— К сожалению, наша фамилия немногочисленна, и выбор кандидатов очень ограничен, — показательно сокрушенно выдохнул я. — Велайд, брат мой, с тяжелым сердцем, но величайшей гордостью я поручаю тебе миссию защищать наши земли. Пусть твои боевые подвиги преумножают славу семьи Адамастро и всей Южной Патриархии! Служи достойно и скорее возвращайся домой, чтобы рассказать нам о своих выдающихся победах!

Высокородная публика сдержанно похлопала в ответ на мою пафосную речь. Но по загадочным улыбкам большинства стало ясно — они поняли, что здесь только что прошел раунд битвы за власть, который я выиграл с разгромным счетом. А вот на бедолагу Велайда стало совсем уж страшно смотреть. Он побледнел и покачнулся, да так, что Илисии пришлось незаметно поддерживать его.

— Не вижу никаких препятствий этому, — окончательно принял мою сторону правитель. — Да будет так!

Почтительно поклонившись государю, я победоносно посмотрел на вдову Одиона. Ну вот монарх и признал меня. Теперь готовься, моя «любимая» мачеха. Это лишь начало чернейшей полосы в твоей жизни.

* * *

— Создатель Многоокий, Илисия! Ну зачем⁈ Зачем ты это сделала? Почему признала полукровку⁈ Тебе надо было тянуть время! Мы могли бы придумать за этот срок, как поступить с желтоглазым ублюдком, пожри его Абиссалия!

Экселенс нор Палви нервно расхаживал по снятой на постоялом дворе комнате и ни на мгновение не затыкался. Он костерил и упрекал вдову Адамастро уже кругу по третьему, а то и четвертому. А его собеседница только отмахивалась, да большими глотками вливала в себя подогретое терпкое вино. Однако вскоре женщина достигла нужной стадии опьянения, и это помогло развязать ей собственный язык.

— Мне нечем оправдаться, — не очень отчетливо изрекла Илисия. — Мы не готовились к такому событию, не ждали возвращения бастарда! Я не знала, что ты ответишь патриарху, ежели он вдруг тебя спросит! Тебя вообще не было рядом, и ты не видел, как на меня смотрел этот полукровка. Я… я не знаю, что он пережил, но это теперь совсем другой человек. Он очень опасен. Мне страшно… я боюсь его даже больше, чем Одиона.

— Ну-ну, тише, моя королева, — успокаивающе забормотал мужчина. — Покуда я жив, ты под моей защитой.

Дворянин присел прямо на пол, обнял спутницу за талию и положил голову ей на колени. А вдова рефлекторно принялась перебирать его густые с проседью волосы, отчего магистр расплылся в улыбке довольного сытого кота.

— Думаешь, Ризант действительно был в плену у белых дьяволов? — спросила Илисия, глядя в пустоту перед собой.

— Вздор! — фыркнул Висант. — Брешет твой пасынок, как подзаборный пьяница, лишь бы ему подали медяк на выпивку. Из пустошей кьерров никто не выбирается живым. Да и смерть, раз уж на то пошло, не спасает от их извращенной магии.

— Ох, Кларисия, великая заступница, как же невовремя полукровка объявился… — запричитала женщина, накручивая себя. — И ведь не домой отправился, а сразу на поклон патриарху. А вдруг он знает, что это я отравила Одиона⁈ Иначе с чего бы ему так осторожничать⁈

— Тише, Илисия, не кричи о таких вещах! — шикнул на неё нор Палви. — У любой стены может оказаться пара лишних ушей. Уж поверь моему опыту.

— Что делать… что же делать? Этот ублюдок убьет моего Велайда! Он хочет отправить его на войну! Почему всё настолько скверно⁈ Боги, чем я вас прогневала⁈

Милария Адамастро стремительно стала проваливаться в пучину пьяной истерики, но собеседник как мог удерживал её.

— Спокойно! Спокойно, любовь моя! Ничего с твоим сыном не случится! В самом худшем случае я позабочусь о том, чтобы выправить ему новое назначение в тихое и безопасное место! Слышишь меня?

— Ты… ты правда сделаешь это, Висант? — загорелись надеждой глаза дамочки.

— Ну разумеется! Нужно будет только немного выждать, покуда мне не поступят свежие разнарядки. Я жду их к концу следующей луны, так что проблем не возникнет.

— Спасибо! Спасибо тебе, сердце моё! — Илисия обхватила лицо мужчины и притянула к себе, беспорядочно осыпая поцелуями.

— Подожди, моя милария, мы еще не всё обсудили, — твердо вырвался из объятий возлюбленной нор Палви. — Разве тебя устраивает, что главенство в роду достанется вшивому полукровке?

— Что⁈ Издеваешься⁈ Да я посвятила семье Адамастро свои лучшие годы! Я вырастила Одиону двоих чудесных детей! Как я могу спокойно смотреть на желтоглазого бастарда, который всё это непременно уничтожит⁈

— Значит, ты готова идти до конца? — хитро прищурился Висант.

— Естественно! — уверенно тряхнула волосами Илисия.

— Хочешь увидеть, как черви пожирают труп твоего ненавистного пасынка?

— Да!

— Прекрасно. В таком случае, тебе придется кое-что сделать…

— М… мне? — голос вдовы от волнения дал звонкого петуха.

— Да, тебе, моя чудесная королева. Потому что тот человек, к которому я собираюсь тебя направить, слишком хорошо со мной знаком. Он узнает меня под маской и одеждами. И это невзирая на то, что мы не виделись с момента его отлучения из рода…

— Ты сказал: «отлучения?» — переспросила дама.

— Да, Илисия. Три года назад его изгнали из семьи и лишили фамилии. Когда-то он был выдающимся милитарием, магистром четвертой ступени. Самым лихим и отчаянным лирантом Корпуса Вечной Звезды, который со своим отрядом выбирался из самых безнадежных передряг. Но теперь он отверженный, без капельки смысла в пустой разбитой жизни. Он лишился всего, кроме гордости. Именно она не позволяет ему позорно наложить на себя руки. Единственное его желание — это достойная гибель в бою. Поэтому его можно попытаться нанять для устранения полукровки.

— Получается, что он… Ищущий смерти? — со знанием дела подытожила женщина.

— Именно, моя любовь. Я бы даже сказал, что это ярчайший представитель касты изгоев.

— Что же он мог такого натворить, отчего семья не посмотрела даже на то,