Избранная для магната с планеты Аксилор - Ксения Хоши

на шестнадцатую долю Эйри, ощущает его энергию. И, возможно, когда я открою этот саркофаг, я получу хотя бы какие-то ответы.

— Здесь искажается пространство, — продолжает Весна. — Я ощущаю давление в груди, будто нахожусь в храме. Он вибрирует. Не физически — энергетически.

Я не могу говорить. Ком встает в горле, слова испаряются с языка.

Весна переводит на меня горящий взгляд.

— У меня руки дрожат, — выдыхает она. — Я так счастлива снова на него посмотреть! Инструкция видна четко, как на ладони. Смотри!

Я сжимаю кулаки. Она сама идет в смертельную ловушку. Мне вообще ничего не нужно делать, только подождать. Но я не уверен, что готов наблюдать за этим. Откуда во мне эта мягкотелость?!

Весна обходит саркофаг кругом. Наклоняется над крышкой. Ведет ладонью над поверхностью выступающей плиты.

— Вот эта полоса… она направляющая, — сосредоточенно произносит, вглядываясь в символы. — Если лечь… если вытянуть руки…

— Весна… — пытаюсь вклиниться.

— Подожди! Дай мне договорить! — вспыхивает она. — Это логично. Смотри: вот здесь — углубление, явно под лопатки. А эти полосы вдоль… как лучи. Я, конечно, могу ошибаться, но сюда должен лечь представитель расы Эйри. В инструкции четко сказано.

Во мне поднимается буря. Я десять лет ждал, чтобы пригласить Весну сюда. Чтобы она открыла шрадов саркофаг. И вот она тут. Передо мной, готова выполнить инструкцию, а я не могу позволить этого.

Вексы последовательны и логичны. Я должен быть последователен и логичен. Я должен позволить ей.

— Надо попробовать! — выговаривает Весна и решительно выпрямляется.

Поворачивается спиной, чтобы сесть на крышку. Мне надо всего лишь позволить.

— Нет, — вырывается у меня. — Нет. Не сейчас.

— Почему? — Она поворачивается. — Ты же сам говорил, что нужно найти способ. Я лягу сверху, Трой. Мне просто хочется попробовать!

Секунды молчания. Как в замедленной съемке вижу движение Весны. Она в самом деле собралась на него лечь! Слышу только своё сердце. И не выдерживаю.

Подлетаю к ней в один рывок, отдергиваю за руку от саркофага. Весна вскрикивает от неожиданности и боли — я слишком сильно вцепился. Она глухо впечатывается в мое тело. Охает и поднимает ко мне сердито-удивленное лицо.

— Ты что творишь?! — восклицает она, вырываясь.

— Ты не должна прикасаться к нему! — огрызаюсь. — Просто прими. И поехали отсюда!

— Да что с тобой такое?! — в её голосе столько детской непосредственной обиды, что у меня сердце кровью обливается.

— Это может быть опасно, — произношу спокойнее и пытаюсь увести Весну к выхожу, но она мне не верит. Встает как вкопанная.

— Тебе не стоит к нему прикасаться, ясно? — отвечаю с раздражением, которое уже не могу скрыть. — Помнишь, что было, когда ты тронула его пальцами? У тебя кровь из носа пошла, ты чуть в обморок не упала!

— Но сейчас же я через одежду, Трой! — возражает она. — Я же даже не дотронулась, ты сам видел! Что происходит?

Её вопросы правильные. И мне нужно ответить на них, но этот ответ не принесет Весне радости. Напротив, скорее всего, уничтожит её.

Мне ведь придется рассказать не только о своем плане, который я уже передумал приводить в исполнение, но и о её матери.

— Я… — слова глохнут. — Ты можешь пострадать, если ляжешь на этот саркофаг, Весна.

Это лучшая обтекаемая формулировка, которую я могу себе позволить безболезненно. Или нет?

— Как это? — она смотрит на меня с подозрением.

И, похоже, у меня нет другого выбора, кроме как сказать правду.

42.

Весна

В желудке разливается холод, словно проглотила кусок льда.

Я замираю рядом с саркофагом. Сбиваюсь с мысли. Сердце бьётся с перебоями. По коже струятся липкие мурашки, как гусеницы.

От слов Троя становится нехорошо. Колени мягчеют. Как это, убить меня? Почему? Об этом ничего в инструкции. Почему убить-то? И я… я же землянка! Что такого в том, чтобы просто попробовать на него прилечь?

Но Трой напомнил, как у меня пошла кровь из носа, и в голове поворачивается ужасающая мысль, которую я не хочу допускать.

Трой смотрит на меня, будто хочет что-то сказать, но не может. В его движениях скованность. Резкость. И непривычная нерешительность. Это пугает меня. Выбивает почву из-под ног.

— Трой… ты ведёшь себя странно. Пугаешь меня, — говорю наконец. — Что-то случилось?

Он молчит. Пронизывает тяжелым взглядом, словно речь пойдет о смерти моего любимого питомца. Есть в его облике что-то траурное.

— Трой?.. — я подхожу ближе. — Пожалуйста. Если это про саркофаг… скажи. Мы найдём выход. Мы всегда находим.

Он выдыхает. Глухо, точно у него на груди валун.

— Это не про саркофаг, Весна, — он отводит взгляд. — Или… не только про него.

— Ты скажешь? — начинаю медленно сердиться.

— Хорошо, — Трой переводит взгляд мне в глаза. В нем нет вины, но есть тяжесть и скорбь. — Я вызвал тебя с Земли не только потому что ты лучший культуролог по Эйри. Ты и есть Эйри…

У меня внутри все падает. Чем дальше я слушаю, тем сильнее у меня шевелятся волосы. Он говорит ровно. Рассказывает мне десятилетнюю историю своего знакомства с саркофагом, которое началось со смерти моей мамы у него на руках.

Он знал. С самого начала знал, что я её потеряла, но ничего не говорил. А потом он переходит к убойной части. Что он хотел, чтобы я открыла саркофаг сама.

— Надежда на то, что ты найдешь другой способ, обломилась, — продолжает он. — Я правда хотел, чтобы был другой способ. Но его нет. Саркофаг откроется под действием жизненной силы Эйри. В тебе её мало. Скорее всего, ты не выживешь.

Я не сразу понимаю. Голову будто зажимают в тиски.

— То есть… все, что было между нами — фикция? — спрашиваю срывающимся голосом.

Внутри что-то трескается и проливается отравляющей лавой. Больно узнавать, что ты — всего лишь ключ. Необходимый элемент в плане на Вселенское господство. Зачем считаться