Режиссер Советского Союза - 6 - Александр Яманов

данного вида спорта в стране. То же самое касается недавно вышедшего документального фильма о Клушанцеве. Мы, без всякого пафоса и подобной дури, спокойно объяснили, что наш режиссёр — настоящий гений, надолго опередивший своё время и придумавший множество уникальных способов комбинированных съёмок. Для доказательства в фильм включили несколько интервью с американскими режиссёрами и продюсерами. Эту часть фильма мы с Павлом Владимировичем сняли ещё в Штатах. А всё остальное доделывали уже дома. Эффект после просмотра был просто поразительный. Народ не мог поверить, что обычный человек, работающий на киностудии имени Горького, является новатором и лучшим специалистом в своей области. И речь идёт о мировом кинематографе, где западные мэтры индустрии признают достижения Клушанцева. Даже центральные газеты после выхода фильма с гордостью растрезвонили о превосходстве советского подхода к кинематографии. Уроды!

Немалый ажиотаж вызвал один откровенный рекламный ход, так же замаскированный под документальный фильм. Там речь шла о наших новаторских программах на ТВ. Мол, капиталисты не смогли создать сами, поэтому были вынуждены купить у СССР права на несколько детских передач и «Кухню». В качестве доказательств были показаны кадры британского, немецкого и французского телевидения, где советский зритель с удивлением увидел знакомые программы в иностранном исполнении. Ещё был материал о наших художниках, пользующихся популярностью за рубежом.

Вроде элементарные вещи, зато какой отклик в сердцах людей! А ведь это только небольшой пласт жизни страны, который доказывает, что мы реально превосходим капиталистов, либо успешны во многих отраслях. И никакой навязчивой пропаганды с официозом. То же самое касается наших плакатов и образовательных фильмов. Эффект от них просто сумасшедший. В «Минздраве» и «Минобре» я самый желанный гость, что хочу использовать для дальнейшей ликвидации безграмотности нашего населения в ряде вопросов. Только, позволят ли?

— Приехали! — сообщает водитель.

Сначала я не понял о чём речь, но затем привёл мысли в порядок. Что-то меня совсем унесло в воспоминания, а ведь надо идти на ковёр к начальству.

* * *

— Ну, здравствуй, — слишком добродушно произнесла Фурцева, — Слышала, что у тебя родился сын? Поздравляю! В этом вопросе ты самый настоящий передовик!

Это типа такая шутка? Вежливо здороваюсь и сажусь на указанный стул. Чай с сушками Мариночка не принесла, значит, разговор предстоит серьёзный.

— Скажи мне, Алексей. Чего ты вообще добиваешься? — министр задала весьма странный вопрос, — Вроде талантливый человек, в чьей лояльности стране нет сомнений. Но при этом постоянные выходки, часто за гранью разумного, попахивающие откровенным издевательством над властью. Не хочу употреблять ярлык «антисоветчик», но многие ассоциируют твою персону именно с этим явлением.

Эк, как мадам завернула. Вынь да положи ей свою душу в раскрытом виде. Откровенничать сегодня никто не собирается, но есть непреодолимое желание потроллить персону столь высокого ранга.

— Вы не совсем верно понимаете ситуацию. Не надо смешивать в одну кучу чиновников и советскую власть. Мне кажется, что именно некоторые ответственные товарищи как раз подходят под ваше определение, — смотрю, а в глазах Фурцевой полыхнуло что-то нехорошее, — По крайней мере, поведение представителей номенклатуры заставляют меня думать именно так. Я же советскую власть люблю и пропагандирую её по всему миру!

В кабинете повисла многозначительная тишина. Министр сверлила меня взглядом, наверное, добиваясь продолжения явно издевательской речи. Только я демонстративно молчал, с трудом сдерживая усмешку.

— Вот значит как? — опять этот дешёвый приём с гляделками и мхатовскими паузами.

Поняв, что подобный подход бесполезен, министр зашла с другой стороны.

— Ты не ответил на заданный вопрос.

— Мы не раз обсуждали побудительные причины моих поступков и задачи, которые я перед собой поставил. Основная цель — помогать своему народу. Так как моя работа ограничена рамками культуры, то именно в этом направлении движется коллектив ТО. Где-то получается лучше, особенно в кинематографе, иногда бывают и неудачные проекты. Но пока нам с соратниками удавалось избегать явных провалов. Поэтому мне совершенно непонятна причина нашей встречи и задаваемые вопросы. Вы-то лучше всех знаете мои планы — снимать как можно больше хорошего кино.

Опять этот трюк с молчанием, который начал откровенно раздражать. Или Фурцева забыла, что какие-то люди в СССР могут не испытывать пиетета перед начальством столь высокого ранга? Это логично, ведь Екатерина Алексеевна сейчас, по сути, вице-премьер по культурной и социальной политике. За последние годы она не только вернулась на политический Олимп, но и ещё упрочила своё положение. Да и Брежнев ей благоволит, насколько можно верить слухам. А здесь какой-то обнаглевший режиссёр не хочет в ножки кланяться.

— С этим как раз и проблема, — видя мой недоумённый взгляд, министр поясняет, — Из «Госкино» пришёл документ на моё имя. Если кратко, то руководство комитета считает невозможным твою дальнейшую работу в индустрии, до выяснения ряда причин. С этим согласен Союз кинематографистов, чей секретариат при полной поддержке ведущих режиссёров, собственно, и является инициатором обращения. Налицо мы имеем конфликт одного индивидуалиста с головной организацией, поддерживаемой творческим союзом. И в этой ситуации я вынуждена принять сторону «Госкино».

— Хорошо. Надеюсь, с должности руководителя ТО «Прогресс» СК меня ещё не снял? — отвечаю с усмешкой, — Если это всё, то я могу идти?

Вот здесь Лёша малость переборщил, и расплата последовала моментально.

— Ты уйдёшь, когда я позволю, — тихо произнесла Фурцева, сузив глаза, в которых плескалась уже откровенная злость, — Не слишком ли много на себя берёшь, Алексей? На коллег плюёшь, заслуженных партийцев оскорбляешь, и уже министра культуры ни во что не ставишь! В результате последней глупой выходки может пострадать не только твоя карьера, но и коллектив ТО. И ещё, это твоё преклонение перед Западом переходит все границы. Люди массово жалуются на засилье иностранной музыки, на радио. В ваших журналах также излишне много времени уделяется зарубежной культуре.

А ведь она меня побаивается! Есть такое ощущение, всё-таки это не первая наша встреча, и повадки Фурцевой я изучил. Ну очень хочется растоптать обнаглевшего режиссёра, только он параллельно является курицей, несущей золотые яйца, причём в валюте. И нежелательно излишне давить на подобного персонажа. Оттого и этот срыв, пусть министр сразу взяла себя в руки. Уже не секрет, мне оказывают поддержку «Внешторг» и «Минфин», что гораздо серьёзнее «Минкульта». Думаю, это тоже одна из причин недовольства Екатерины Алексеевны. Ей бы не играть в политические шахматы, на время уходя в тень, а поддерживать своего протеже при любых раскладах. Но наверху иная мораль, недоступная пониманию простых смертных. Вот только кое-кто глубоко заблуждается, что нынешнего Лёшу Мещерского можно просто так сломать и перемолоть. А ещё есть ГРУ, но это на крайний случай. Поэтому — подавятся, суки!

— Если задастся целью разрушить созданный мною концерн — давайте называть вещи своими именами — то кто вам помешает? Причину можно найти, особенно если подключить всякие отделы культуры ЦК и прочие органы. Только речь идёт не о каких-то идеологических противоречиях, а боязни вчистую проиграть конкуренцию. Коллеги банально завидуют успеху ТО «Прогресс». Наш коллектив выпускает продукцию для кинематографа, радио и телевидения, далёкую от политики. Давайте возьмём список наших проектов и сравним с конкурентами. Практически в любой категории, будь то сериал или документальное кино, мы в лидерах. Естественно, что коллеги включают вечером телевизор и видят там наш фильм, в утренней программе снова «прогрессовцы». То же самое на радио. Кому такое понравится? — старюсь отвечать спокойно, но внутри меня всё кипит, — Касаемо продвижения иностранной музыки, я вам много раз объяснял побудительные причины. Никакого засилья нет. Если посмотреть статистику, то мы уделяем отечественной культуре более семидесяти пяти процентов эфира и статей. Но, опять-таки, при желании данную информацию можно преподнести, как оголтелую пропаганду западной культуры и преклонение перед ней.

— Риторика известная. Ты не виноват, а всё остальное — происки врагов и завистников. А куда девать тысячи жалоб от трудовых коллективов и обычных граждан? — продолжила нагнетать Фурцева, — Все эти люди тоже завидуют успехам «Прогресса»?

— Три миллиона.

— Что? Не надо говорить загадками, — воскликнула сбитая с толку министр.

— Примерно такое количество писем и телеграмм с благодарностью, пришло к нам за время работы объединения. И это не считая сотен ежедневных звонков на радио, телевидение и приёмную «Прогресса». Отрицательных посланий тоже хватает, — отвечаю с усмешкой, —