Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева
День был длинным и суматошным, но, глядя на заходящее солнце, я понимала, что в целом он был весьма неплохим. Довольно улыбнувшись своим мыслям, я, наконец, поспешила к дому.
Глава 12
Запуск производства в солодовне я предвкушала всю последнюю неделю и теперь, медленно проходя вдоль столов, касалась ладонью холодного металла, отмечая его безупречную чистоту. Эббот, переняв мою одержимость санитарией, ввела правило обтирать рабочие поверхности сначала щелочной водой, затем уксусом перед каждой сменой, так что в воздухе стоял резкий, щекочущий ноздри кислый дух, окончательно вытеснивший застарелый запах прокисшего солода.
В медных котлах уже закипала вторая партия рассола; у ближнего Лукас со знанием дела проверял плотность первой, опуская в воду яйцо.
— Плавает, миледи, — сообщил он, и яйцо действительно покачивалось на поверхности, выставив наружу белый пятак размером с шиллинг.
— Хорошо. Барнс, закладывайте.
Закладка первой партии прошла без сюрпризов, если не считать того, что Патрик чуть не выронил лоток с готовыми пластами, когда под ногу ему попалась крыса, невесть откуда взявшаяся и ещё более невесть куда удравшая. Парень витиевато выругался — словами, которым позавидовал бы всякий портовый грузчик, — и, поймав на себе мой взгляд, тотчас покраснел до корней волос. Эббот высказалась куда скромнее, но суть была та же, и она немедленно отправила Берна за крысоловом.
Поставщики мяса, верные своей привычке, в привезённой партии из десяти туш попытались подсунуть трёх престарелых бурёнок. Эти костлявые и жилистые туши подмешали к сочному молодняку в надежде, что в суматохе первого дня мы не станем приглядываться к качеству.
Хэнкок и мисс Эббот, впрочем, как и всегда, сработали слаженно, понимая друг друга с полуслова. Они быстро осадили наглого возчика: не тратя времени на пустые препирательства, заставили его закинуть сомнительные туши обратно на солому, снабдив на дорогу парой таких замечаний, от которых у лошадей едва не завяли уши.
Так что к десяти утра первая партия уже ровно лежала на решётках, а из печей пошёл сухой, плотный жар, какой бывает только у хорошо прогретой кладки. К половине двенадцатого солодовня окончательно вошла в ритм и загудела, как слаженный улей: каждый знал своё место и справлялся с делом исправно.
Я еще раз обошла цех, прислушиваясь к мерному гулу пламени и звуку ножей, и остановилась подле мисс Эббот. Она как раз вносила в реестр время закладки, не отрывая взгляда от рабочих.
— Особо приглядывайте за первой партией, — негромко произнесла я. — Печи здесь хоть и рабочие, но нам они пока не знакомы. Проверяйте сушку вдвое чаще обычного, пока мы не приноровимся к этим топкам.
— Понимаю, миледи. Буду лично проверять решетки каждые полчаса, — отозвалась Эббот, не отрывая взгляда от записей.
Я кивнула, удовлетворенная её краткостью и убедившись, что процесс под надежным надзором, вышла из душного здания. Норт уже ждал снаружи, прислонившись к стене склада. При моем появлении он молча оттолкнулся от кирпичной кладки, привычно пристроился в паре шагов позади, и мы двинулись в сторону старой пивоварни.
На середине пути я на мгновение задержалась. Отсюда с улицы, через раскрытые ворота хорошо просматривался двор пивоварни и цех, где работа не затихала ни на минуту: несколько парней споро раскладывали на решетках нарезанные коренья. Сушка овощей тоже шла своим чередом. И вид этих полных лотков, аккуратных рядов и людей, знающих свое дело, наполнял меня тихой радостью.
Удовлетворенная увиденным, я миновала ворота и подошла к пристройке. Там Хэнкок уже успел подготовить всё необходимое. Гарри и Тоби, мои самые расторопные помощники, ждали у стола, переминаясь с ноги на ногу. А в углу, укрытые от прямого света рогожей, стояли несколько корзин кормовой свёклы.
— Начнем, — я решительно засучила рукава рабочего платья. — Первым делом надо всё хорошо отмыть.
Тоби и Гарри принялись за дело со всем рвением. Вода в тазу тотчас превратилась в мутную бурую жижу, в которой плавали обрывки корешков и комья глины; мы сменили её трижды, пока из-под слоя грязи не показались чистые, розовато-серые бока овощей.
Затем я пододвинула к краю стола тяжелую, с острыми, зазубренными краями тёрку для хрена. Гарри взялся за неё первым, и вскоре пристройку наполнил мерный, хрустящий скрежет. Свёкла медленно превращалась в бледно-розовую кашицу, от которой шёл тяжелый, сладковатый дух. Он напоминал мне одновременно и запах свежего борща, и влажную прелость, что бывает на дне забытого кухонного ведра.
— Воняет, — буркнул Тоби, морщась и оттирая со лба брызги сока.
— Это только начало, — отозвалась я, наблюдая за тем, как миска наполняется влажной массой. — Дальше запах будет еще гуще, привыкай. Нам нужно стереть всё до последнего хвостика.
Когда последняя свёкла превратилась в гору розовых ошметков, я подтянула к себе таз и расправила над ним мешок из грубого некрашеного льна. Парни вычистили миски, перекладывая кашицу внутрь, и вскоре мешок отяжелел, раздувшись и пропитавшись липкой влагой.
— Теперь жми, Гарри. Да покрепче, — распорядилась я.
Гарри, обхватив мешок обеими руками, принялся сдавливать его так, как сдавливают прачки тяжёлое бельё. Он наваливался всем телом, жилы на его шее вздулись, а розовая мутная жидкость скупо, с ленивым бульканьем потекла между пальцами в таз. С девятнадцати корней вышло немногим больше ведра вязкого сока. У него был мерзкий розовато-бурый оттенок, который в природе встречается разве что у раздавленных червей.
Этот сок я перелила в чугунный котёл и велела Патрику, пришедшему на подмогу, развести огонь. Дрова были сырые, жар шёл неровный, и это, впрочем, меня сейчас устраивало: уваривать свекольный сок на открытой печи нужно медленно, иначе он подгорит прежде, чем испарится вода, и вкус, и без того малоприятный, сделается совершенно невыносимым.
Мы с Тоби устроились на табуретах у котла, и я, вооружившись длинной деревянной лопаткой, принялась помешивать. Сок нагревался неохотно; запах, поначалу просто земляной, постепенно менялся, делался плотнее и одновременно противнее, к земляному привкусу примешивался дух варёного корнеплода, сырой свеклы, чего-то болотного, и всё это вместе оседало в воздухе пристройки так густо, что Гарри, продержавшись с четверть часа, отошёл к двери, бормоча, что ему надобно свежего воздуха, а Тоби и Патрик, перебрасываясь взглядами, явно соображали, как бы им отпроситься вслед
